— С удовольствием, — ответил Беглов.
В Черёмуховку мы въехали около полуночи. Окна домов давно были тёмными, горели только фонари вдоль центральной улицы. Да в новом доме светились окна. А возле калитки я увидел свежие следы грузовика и председательского «Газика».
— Значит, у Фёдора Игнатьевича получилось уговорить Танину бабушку перебраться в Черёмуховку. До чего, всё-таки, он молодец!
У Фёдора Игнатьевича тоже горела одинокая лампочка над входной дверью. Я подумал, что надо бы и мне сделать такую. Не каждая ночь зимой бывает лунной, а егерю часто приходится возвращаться домой затемно.
Я помог Владимиру Вениаминовичу донести чемодан до крыльца. Фёдор Игнатьевич встретил нас в дверях.
— Добрались? Вот и слава богу! Я вам в маленькой комнатке постелил, и ужин на столе. Сейчас перекусим быстренько, и спать! У нас в деревне праздник — не праздник, а поднимаются рано!
— Согласен, — улыбаясь, пробасил Беглов, не стану греха таить — вымотался за день.
— Андрей Иваныч! — напомнил ме председатель. — Завтра утром жду вас с Катей в сельсовете!
— Хорошо, Фёдор Игнатьевич! — ответил я. — Спасибо, что привезли Таню!
— Не за что! — отозвался председатель. — Но об этом тоже поговорим.
А потом у нас с Катей был вечер. Пусть короткий, но наш, только для нас двоих!
Был поздний ужин, и бокал красного вина, и искристый снег в жёлтом квадрате света, падавшего из окна кухни. Были долгие разговоры о важных и интересных вещах. И потрескивание остывающей печки, и чёрная тень от шкафа на дощатом полу комнаты. И тепло Катиной щеки на моём плече, и негромкое тиканье настенных часов, которое только подчёркивало глубокую ночную тишину.
Едва касаясь, я погладил Катины волосы и закрыл глаза, слушая её тихое дыхание. Хотелось растянуть этот миг, сделать так, чтобы он никогда не заканчивался.
А рано утром меня разбудил громкий стук. Кто-то так сильно барабанил в оконное стекло, что я испугался — как бы оно не вылетело.
Неужели проспал, и Серёжка уже приехал?
Я выскочил из-под одеяла — босиком на холодный пол. По телу пробежал озноб.
Ночную тишину за окном разрывал дружный собачий лай.
Натягивая штаны, я бросил быстрый взгляд на часы. Шесть утра. Автобус придёт только через полчаса. Ничего не понимаю!
Снова стук. Стекло жалобно зазвенело. Собаки зашлись в новом приступе лая.
Катя открыла сонные глаза.
— Кто там, Андрей?
— Не знаю. Сейчас посмотрю!
Я выбежал в кухню. Не зажигая свет, всмотрелся в темноту за окном и увидел тёмный силуэт на фоне снега.
— Кто там? — крикнул я. — Что случилось?
Что-то длинное и непонятное опять забарабанило в стекло, и женский голос еле слышно прокричал: