Кухня пока пустая, без мебели, и от этого кажется очень просторной. По-другому нельзя. Ведь тут и умывальник встанет, и обеденный стол, и холодильник. А ещё полки, шкафы и пенал для круп и банок с соленьями и вареньями.
В деревне люди и живут-то на кухне. В комнатах только спят и телевизор смотрят, если время есть.
Фёдор Игнатьевич остановился на пороге, принюхался к разнообразным запахам новенького дома.
Чем пахнет в новом деревенском доме?
Стружкой и смолой от новеньких полов и потолков. Липкой коричневой замазкой от оконных рам. Дымом и глиной от протопленной печки. Свежей краской, обойным клейстером, бензином, в котором замачивали и отмывали кисточки.
Фёдор Игнатьевич посмотрел вверх и нахмурился. Под самым потолком он увидел открытую распределительную коробку, из которой торчали небрежные скрутки алюминиевых проводов. А из-за двери, которая вела в комнату, доносился гул голосов и негромкое бормотание радиоприёмника.
Непорядок!
Стараясь не топать громко, председатель подошёл к двери и резко её открыл.
Так и есть! Прохлаждаются работнички среди бела дня!
На крепко сколоченном козелке была постелена свежая газета. На газете располагался классический обеденный набор советского труженика с пониженной социальной ответственностью — бутылка водки, гранёный стакан, горбушка хлеба и два плавленых сырка «Орбита».
Один сырок был развёрнут и порезан тонкими ломтиками. Второй ещё сверкал в солнечных лучах нетронутой упаковкой из фольги.
Возле козелка на деревянных табуретках сидели совхозный электрик дядя Лёня и водитель «ЗИЛа» Володька.
Они внимательно слушали новости, которые передавали по радио. Диктор как раз говорил о крепнущем единении стран Варшавского договора и необходимости противостоять империализму, который снова начал распускать свои хищные щупальца по всему земному шарику.
— Дядя Лёня! — укоризненно воскликнул Фёдор Игнатьевич. — Ну, в чём дело? Договорились же, что ты до обеда закончишь с проводкой. А ты всё возишься! Да ещё и Володьку от работы отвлекаешь! А ему вечером за руль!
Собутыльники синхронно повернули головы и посмотрели на Фёдора Игнатьевича. В глазах электрика дяди Лёни промелькнуло удивление.
— Я его не отвлекаю, — сказал дядя Лёня. — Это он меня отвлекает.
— Это я его отвлекаю, — подтвердил Володька.
— Да какая разница?! — взорвался Фёдор Игнатьевич.
Он схватил полупустую бутылку, оторвал кусок газеты, скрутил его и заткнул тонкое горлышко. Потом опустил бутылку в просторный карман полушубка.
— Вечером зайдёшь ко мне в сельсовет и заберёшь. Там и поговорим!