— Доволен, Андрей Иваныч? — спросил генерал, глядя на моё улыбающееся лицо?
— Ещё бы! — искренне отозвался я. — Спасибо, Георгий Петрович!
— Да не за что. Чем могу — тем и помогаю. Да и машина на балансе охотобщества. Так что это не взятка, а помощь тебе в работе.
В магазине мы взяли свежего хлеба и пару бутылок водки.
— Обмоем приобретение, — весело сказал Георгий Петрович. — Да и открытие охоты заодно.
Остальные к нашему возвращению накрыли стол. Кастрюлю с горячей утиной похлёбкой поставили прямо посередине. Вокруг на газетах разложили зелёный лук, варёные яйца, тонко порезанное сало с розовыми мясными прожилками. Особняком стояла литровая банка с солёными огурчиками.
— Мать солила, — гордо сказал отец. — Попробуйте! У вас в Ленинграде таких огурчиков не найдёшь.
Я, обжигаясь, хлебал наваристый мясной бульон с плавающей в нём крупно порезанной картошкой и морковкой. Горячая еда наполняла желудок, мгновенно создавая ощущение тепла и сытости.
— А вы почему не пьёте, Андрей Иванович? — басом спросил меня Беглов.
— Я ещё хочу съездить в одно место, — ответил я.
Беглов только улыбнулся и с хрустом откусил солёный огурчик.
— Ну и голос у тебя, Владимир Вениаминович! — сказал ему отец. — Хоть в церкви пой.
— Это от деда, — весело ответил Беглов. — Он в церкви регентом служил. Бывало, выпьет стопочку в воскресный день, да как затянет: «Отец неблагочинный пропил тулуп овчинный и ножик перочинный перламу-у-утровы-ы-ый!»
Мы расхохотались — до того похоже Беглов изобразил деда-регента.
Я, наконец, управился с похлёбкой и отодвинулся от стола.
— Тебя к утру-то ждать, Андрюха? — поинтересовался отец.
Я только улыбнулся.
— Вы тут за порядком следите. Браконьерить не вздумайте!
Эти слова вызвали новый взрыв хохота.
— Да мы немножко! — ответил за всех Георгий Петрович. — Так, плотву удочками подёргаем, да и спать.
Я выехал с базы и повернул налево, к Светлому. Чёртова география! Напрямик до Черёмуховки всего двенадцать километров. А на машине выходит все тридцать.
В Светлом я свернул на боковую улочку, от которой отходила лесная дорога на Сарью. Машина то и дело клевала носом, ныряя в глубокие ямы, оставшиеся от высохших луж. Затем снова вскидывала капот, карабкаясь на дорогу. Настоящие качели!
Я сбавил скорость, и автомобиль покатился не спеша. Резкие толчки перешли в плавные покачивания. Толстые стволы сосен проплывали за окном, а я крутил баранку и планировал маршруты ежедневных объездов территории.
Теперь-то у меня ни один браконьер не проскочит!
— Андрей, это что, твоя машина?
От удивления и восторга глаза Кати округлились. Выглядело это так забавно, что я едва удержался от смеха.