— АТС, — подумал я и продолжил только что придуманную мной шутку. — Сам ты АТС, подумал Штирлиц, щёлкая от холода зубами в холодильнике.
Я улыбнулся.
— Это вам, от Василия Михайловича, — сказал я, показывая на сумку в его руках.
— Я так и понял, что ему что-то надо.
Семёныч поставил мою сумку на большой рабочий стол, частично занятый радиотехническим запылившимся хламом, и достал из неё газетный сверток с колбасой, хлебом и бутылкой водки. Водку мне выдал из своих запасов отец Мишки, а батон колбасы по два сорок и хлеб купил я сам.
— Серьёзная заявка у Василича, — сказал, качая головой Семёныч. — Могу не осилить.
— А вы всё не пейте, — пошутил я. — Завтра ещё день будет.
Телефонист посмотрел задумчиво на меня и спросил:
— Ты уверен?
Я кивнул.
— Ну, вот. В этом-то и разница между нами. Ты уверен в завтрашнем дне, а я нет. Придётся заночевать здесь, — показал он на диван. — Но сначала заявка. Что надо?
— Нужны телефонные разъёмы «чаки» с мамами.
— Ну, это понятно что с мамами. И всё? — в его тоне послышалось удивление.
— Нет. Телефоны типа «ТОН», «ТА», «ТД», и старые микрофоны, типа «МД-64». Старые, короче.
— Ого! Вот это я понимаю, заявка! Много?
— Всё, что у вас есть.
— Ого, себе! Так ты же не унесёшь всё! И стоит оно гораздо дороже этого.
Он показал на, стоящую на столе бутылку, и лежащие на газете колбасу и хлеб. Сглотнул.
— Назовите цену, — попросил я.
— Только обеспеченному человеку под силу, — сказал он тоном Коробейникова из «Двенадцати стульев» фильма режиссёра Гайдая.
— Согласен. Деньги против ордеров? Когда к вам зайти? — процитировал я Остапа Ибрагимовича.
Телефонист удивлённо посмотрел на меня.
— Достойно, достойно молодой человек. Значит, деньги при вас?
Я с готовностью приложил руку к груди.
Старик рассмеялся. Он «хе-хе-кал» и покашливал несколько минут. Потом вытер слёзы и сказал.
— Молодец! Повеселил старика. За это цену сброшу в половину. За всё всего червонец возьму. Пошли. Но ты ведь и впрямь сам всё не донесёшь. Да и Петрович может обидеться, что я так нагло имущество выношу. Хотя у меня на всё моё добро есть бумаги, но… Сам понимаешь…
Я не понимал и не собирался.
— Пойдёмте в закрома, — напомнил я о нашем «деле» цитатой из другого фильма про Остапа Бендера.
Семёныч уважительно выставил нижнюю губу.
— Силён! Если бы ты был чуть постарше, я б с тобой выпил. Тебе нужно да? Ну, эти телефоны, штекера?
— Мне! Я в кружке Дома Пионеров в радио-техническом кружке занимаюсь.
— Да? — старик снова удивился. — Ну, если для кружка, бери так.
— Нет-нет, запротестовал я. — Это не только для кружка нужно, но и для меня. Десять рублей деньги не большие.