Фильм не только раскрывает социально-психологическое происхождение Джокера, но и подталкивает к осуждению общества, в котором протест может принять форму только племени, возглавляемого Джокером. В фильме присутствует личностный момент хода Джокера, но из-за него не возникает новой политической субъективности: в конце фильма мы видим Джокера в качестве нового вождя племени, но без политической программы, а просто со взрывом негатива. В своем разговоре с Мюрреем Артур дважды настаивает на том, что его поступок не является политическим. Ссылаясь на его клоунский грим, Мюррей спрашивает его: «Ну, а что это за грим? Вы участвуете в протесте…?» Ответ Артура: «Нет. Я не верю во все это. Я ни во что не верю. Так лучше для моего номера». И, еще раз, позже: «…политика тут не причем. Я лишь пытаюсь рассмешить людей».
Поэтому в New York Times А. О. Скотт упускает суть, когда называет «Джокера» «историей ни о чем»: «Внешний вид и звук <…> ассоциируются с серьезностью и глубиной, но фильм невесомый и поверхностный» [251] . В Джокере фактически нет «серьезности и глубины» в его окончательной позиции. Его бунт «невесомый и мелкий», и этот совершенно отчаянный поступок – ключевой момент в фильме. Во вселенной фильма нет левых радикалов; это просто плоский мир глобального насилия и коррупции. Благотворительные мероприятия изображаются такими, какие они есть: если бы там присутствовала фигура матери Терезы, она бы наверняка приняла участие в благотворительном мероприятии, организованном Уэйном, – гуманитарном развлечении для привилегированных богачей. Однако трудно представить себе более глупую критику «Джокера», чем упрек в том, что в нем нет позитивной альтернативы «восстанию Джокера». Только представьте себе фильм, снятый в таком ключе: поучительная история о том, как бедные, безработные, не имеющие медицинской страховки, жертвы уличных банд и жестокости полиции и т. д. организуют ненасильственные протесты и забастовки, чтобы мобилизовать общественное мнение. Это была бы новая, не расовая версия Мартина Лютера Кинга… и чрезвычайно скучное кино, лишенное безумных эксцессов «Джокера», которые делают этот фильм таким привлекательным для зрителей.
Здесь мы касаемся сути вопроса: так как приверженцам Левых идей очевидно, что такие ненасильственные протесты и забастовки – это единственный способ действовать, то есть оказывать эффективное давление на власть имущих, то не имеем ли мы дело с простым разрывом между политической логикой и эффективностью повествования (грубо говоря, жестокие выходки, подобные выходкам Джокера, с политической точки зрения являются тупиковыми, но они делают историю интересной)? Или же в саморазрушительной позиции, воплощенной Джокером, также есть имманентная политическая необходимость? Моя гипотеза заключается в том, что человек должен пройти через нулевой уровень саморазрушения, который олицетворяет Джокер. На самом деле нет, но человек должен воспринимать это как угрозу, как потенциальную возможность. Только так можно вырваться за рамки существующей системы координат и увидеть что-то по-настоящему новое. Позиция Джокера – это тупик, абсолютная тупиковость, излишняя и непродуктивная, но парадокс в том, что через нее нужно пройти, чтобы осознать ее избыточный характер. Нет прямого пути от существующего несчастья к его конструктивному преодолению.