В «Темном рыцаре» Кристофера Нолана Джокер – единственная фигура, олицетворяющая правду. Цель его террористических атак на Готэм-Сити становится ясной: они прекратятся, когда Бэтмен снимет маску и покажет свое настоящее лицо. Что же тогда представляет собой Джокер, который хочет раскрыть правду, скрывающуюся под Маской, убежденный, что это разоблачение разрушит общественный порядок? Он не человек без маски, а, напротив, человек, полностью отождествляющий себя со своей маской, человек, который сам ЯВЛЯЕТСЯ своей маской. Под его маской нет ничего, никакого «обычного парня». Вот почему у Джокера нет предыстории и какой-либо четкой мотивации: он рассказывает разным людям разные истории о своих шрамах, высмеивая идею о том, что у него должна быть какая-то застарелая душевная рана, направляющая его поступки. Может показаться, что фильм «Джокер» нацелен именно на то, чтобы представить своего рода социально-психологический генезис Джокера, изобразив травмирующие события, которые сделали его той фигурой, которой он является [248] . Проблема в том, что тысячи маленьких мальчиков, выросших в разрушенных семьях и подвергавшихся травле со стороны сверстников, постигла та же участь, но только одного из них эти обстоятельства «синтезировали» в уникальную фигуру Джокера. Другими словами, Джокер является результатом совокупности патогенных обстоятельств, но эти обстоятельства могут быть описаны как причины этого уникального персонажа только в ретроспективе, когда Джокер уже здесь. В одном из ранних романов о Ганнибале Лектере утверждение о том, что чудовищность Ганнибала является результатом неблагоприятных обстоятельств, отвергается: «С ним ничего не случилось. Случился он сам».
Однако можно (и нужно) трактовать Джокера и в противоположном смысле и утверждать, что действие, определяющее главную фигуру как «Джокера», является автономным актом, посредством которого он преодолевает объективные обстоятельства своей ситуации. Он отождествляет себя со своей судьбой, но это отождествление – свободный поступок: в нем он позиционирует себя как уникальный субъективный феномен… [249] Мы можем обнаружить это изменение в определенный момент фильма, когда герой говорит: «Знаешь, что забавно? Что смешит меня? Я думал, что моя жизнь – это трагедия. Теперь я понимаю: это гребаная комедия». Из-за этого поступка Джокер, может, и не высокоморальный, но он определенно этичен. Следует обратить внимание на точный момент, когда Артур произносит это: стоя у кровати своей матери, он берет ее подушку и этой подушкой душит свою мать. Кто же тогда его мать? Вот как Артур описывает ее присутствие: «Она всегда говорит мне: „Улыбайся и делай счастливое лицо“ Говорит, я послан нести радость и смех». Разве это не материнское суперэго в чистом виде? Неудивительно, что она зовет его Радость, а не Артуром. Он избавляется от власти своей матери (убивая ее), полностью отождествляя себя с ее приказом смеяться.