Ви вздрагивает, кивает. Её пальцы нервно теребят край толстовки. Знаю, что она думает об
отчиме. О том, что будет дальше. Я тоже думаю. Но сейчас только одно: зафиксировать побои.
Получить бумаги. Чтобы у него не было шансов перевернуть всё наоборот.
Мама тихо произносит:
– Всё будет хорошо. Мы разберёмся…
Её голос мягкий, но твёрдый. Она всегда так, без паники, без криков. Просто берёт и делает.
Во многом благодаря отцу…
Подъезжаю к медпункту. Выхожу, открываю дверь для Ви. Она медленно выбирается, взгляд
направлен в пол. Мама идёт следом, не отпускает её плечо.
В коридоре держится резкий запах антисептиков. Свет приглушен. Я направляюсь прямиком в
регистратуру.
Объясняю ситуацию коротко, без эмоций. Женщина за стеклом кивает, вызывает врача. Сейчас не
до разборок… Я не хочу лишних криков и истерик…
Ждём тихо… Ви сидит, уставившись в стену. Я рядом, ладонь на её спине вырисовывает лёгкие
круги, как будто это может хоть немного успокоить… Мама молча достаёт телефон, что‑то
печатает. Наверное, отцу…
– Маааам…
– Гордей написал, что задерживается… А я что всё хорошо. Не буду его волновать…
И правильно… Маме виднее… У него и так по работе куча ответственности. Ещё мной тут
заниматься. Хватило Егора с Васей…
Врач вызывает Ви. Она встаёт, оглядывается на меня с тревогой в глазах. Я киваю:
– Подожду здесь… Не бойся…
Они уходят. Мама садится рядом, берёт мою руку, разглядывает сбитые кулаки.
– Болит?
– Нет.
Она вздыхает, проводит ладонью по моим волосам.
– Ты молодец. Но так больше нельзя…
Знаю. Но если бы пришлось – сделал бы снова. Знаю, что мама всегда на моей стороне. На то
она и наша мама… Всегда выслушает, даст возможность высказаться, направит… За это я не
просто люблю их как родителей, я их безгранично уважаю, что бывает далеко не всегда в нашем
возрасте…
Наконец Ви выходит к нам. Бледная, но спокойная. В руках куча бумажек.
Врач кивает: «Всё зафиксировано».
Обратно мы едем молча… Только шум колёс и редкое шуршание радио.
Дома мама сразу ставит чайник. Ви садится за стол, смотрит в одну точку, будто до сих пор в
прострации. Я стою в дверях, не знаю, что сказать.
– Поешьте, – мама ставит на стол печенье, чашки. – Чай поможет… Успокоит…
Ви кивает, берёт чашку, но не пьёт. Пальцы дрожат.
– Я… мне нужно позвонить, – вдруг говорит она. – Василисе… Извиниться.