– Больше никто не посмеет тебя тронуть, – шепчет он, и в его голосе столько твёрдости, что
у меня перехватывает дыхание. – Никогда. Не убегай от меня больше…
– Если вы что‑то сделаете, имейте в виду, что мы сейчас снимем с девочки побои тоже. Так
что если вы пойдёте писать что‑то на моего сына, то и мы напишем, понятно?!
Её слова звучат как холодный расчёт, как финальный гвоздь в крышку гроба их иллюзий. Я
стою, оглушённая, раздавленная, не в силах пошевелиться. Понимаю, что эти люди готовы меня
защищать… Готовы любой ценой.
И мама Милана такая умная. Такая волевая женщина… Вот как она борется за своих детей. Вот
как она их защищает…
А я такая дура… Такая идиотка, что поверила матери. Что так себя повела с единственными
близкими мне людьми…
Потом всё вдруг замирает. Даня отстраняется, отчим лежит на полу, мама что‑то кричит, но я
уже не слышу. Всё сливается в один сплошной монотонный гул…
И только Даня… Только он остаётся чётким, ярким пятном в этом хаосе. Он подходит ко мне
снова, его руки дрожат, но в глазах такая нежность, такое отчаяние, что у меня снова
подкашиваются ноги.
Я бросаюсь в его объятия, прячу лицо в его подмышке, и наконец‑то разрешаю себе плакать.
Плакать по‑настоящему, без сдерживаемых всхлипов, без попыток казаться сильной.
– Прости меня… – шепчу я, сжимая его куртку в кулаках. – Прости, что тебе пришлось это
увидеть. Прости, что я такая слабая…
Он обнимает меня крепче, гладит по волосам, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с
моим.
– Ты не слабая, – его голос тихий, но твёрдый. – Ты самая сильная из всех, кого я знаю. И я
никогда тебя не оставлю, Ви… Никогда.
И в этот момент, в его объятиях, я впервые за долгое время чувствую, что дышу полной
грудью… Словно что-то внутри меня как по щелчку пальца изменилось… И на смену сомнениям
пришло осознание, что у меня есть сила, о которой я с детства мечтала…
Даниил Яровой
Я сижу за рулём, крепко сжимаю пальцами обод. В салоне стоит напряжённая почти болезненная
тишина. Слева от меня Ви, вся сжалась, укуталась в мою толстовку, будто пытается стать
незаметной. Сзади мама, обнимает Ви за плечи, тихо что‑то шепчет, прижавшись к спинке щекой…
Дорога кажется бесконечной. Взгляд то и дело скользит к зеркалу – к сбитым костяшкам на
руках. Боль приглушённая, будто где‑то далеко. Главное, что она здесь. Жива. Цела…
– Почти приехали, – говорю, не оборачиваясь. Голос звучит глухо, непривычно.