Она поднимает взгляд. В нём вся её боль, весь страх, который она прятала. И я тону в этом
взгляде, как в океане, из которого нет возможности выплыть…
Я наклоняюсь к ней. Сначала едва касаясь, как будто проверяю, готова ли она принять это. Её
губы мягкие, тёплые, чуть дрожащие. Я целую её медленно, осторожно, будто она самое хрупкое,
что есть в моей жизни.
Но потом не выдерживаю… Целую сильнее, отчаяннее, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог
сказать. Страх. Тоску. Любовь, которая рвётся наружу, как пламя. Через любые баррикады и
заслонки…
Она отвечает, сначала робко, потом так же рьяно. Её руки обхватывают мою шею, пальцы
впиваются в волосы, будто она боится, что я исчезну. Я прижимаю её к себе, чувствую, как её
сердце бьётся в такт с моим…
Этот поцелуй не просто прикосновение губ. Это признание. Это обещание. Это «я здесь, я не
отпущу».
Когда мы отстраняемся, оба дышим тяжело. Её лицо в сантиметрах от моего, глаза –
распахнутые, блестящие, как всегда, огромные… Инопланетные…
– Я скучал, – шепчу, прижимаясь к её лбу своим. – Так сильно, что дышать было больно…
Она улыбается – впервые за этот день. Улыбка слабая, но настоящая.
– Я тоже, – отвечает она. – Я тоже скучала… Даня… Я тебя люблю…
И в этот момент я понимаю… Всё, что было до – неважно. Есть только она. Только этот миг.
Только её руки на моих плечах, её дыхание на моей коже, её сердце, которое бьётся для меня…
Только её честное и первое «люблю», которого я так безумно ждал…
Виктория Зуева
Я смотрю на Даню, и сердце замирает. Он сидит рядом на краю кровати, слегка наклонив
голову… В мягком свете ночника его фигура кажется ещё более внушительной… Он словно высечен
из камня: широкие плечи, мощные руки, стальной пресс, проступающий под тонкой тканью
футболки. Каждый мускул говорит о долгих часах в бассейне, о дисциплине, о силе, которая
скрывается за его нежной улыбкой…
За меня впервые так заступились… Кулаками… И признаюсь честно, сначала мне было больно
смотреть… Но потом… Потом я словно ощутила силу его любви в том, как он меня защищал…
Его тёмные волосы чуть взъерошены, падают на лоб, и мне хочется протянуть руку, поправить
прядь, почувствовать под пальцами их мягкую густоту. Но ещё сильнее завораживают его глаза…
Глубокие, тёмные, словно два бездонных колодца, в которых тонешь без остатка. В них сейчас
отражается тёплый свет ночника, и от этого взгляд становится ещё теплее, ещё проникновеннее…
– Я ждал… Я тебя люблю, Ви… Вика моя…