Штефан не стал дожидаться, пока чародей ответит — плеснул горючее на снег широким полукругом. Он успел заметить, как чародей обернулся и неловко взмахнул рукой на бегу — и пламя занялось черное, с редкими алыми искрами.
Он слышал редкие щелчки в пламени, и монотонный скрип за ним. Если бы собаки могли скулить или лаять — было бы легче. Но во дворе было тихо, только слышался хруст снега под ботинками Готфрида.
За дрожащей чернотой виднелись размытые силуэты собачьих черепов — все еще неподвижных, с острыми зелеными искрами в глазницах.
На секунду стало тихо — Готфрид добрался до флигеля. В тот же момент Штефан, решив, что дал ему достаточно форы, бросился за ним.
Снег часто захрустел под собачьими лапами. Штефан никогда бы не подумал, что будет хотеть, чтобы псы, которые гонят его по заснеженному двору, лаяли, рычали и выли.
Дворник расчистил дорожку и небольшое пространство вокруг крыльца, но на полпути к флигелю у него, видимо, кончился рабочий день. А может, Берта велела не расчищать эту тропинку. Готфрид успел продраться сквозь сугробы, и Штефан пытался пробираться по его следам, но снег все равно доходил до пояса, забивался в рукава и за воротник. Он увязал в проклятом снегу, как в меду. Словно в кошмарном сне — позади тихая, неотвратимая смерть, а впереди — только густая, крошащаяся темнота.
Он остановился. Собаки замерли вместе с ним.
Позади раздался щелчок открывшегося замка. Факел трещал, разбрасывая искры, псы не двигались, и пятна зеленого света текли по серым костям, словно слезы.
«Не хотят рвать», — с удивлением подумал он.
Штефан обернулся. Готфрид замер на пороге — весь в снегу, все еще сжимающий короткий факел, объятый живым рыжим огнем.
Готфрид поманил его рукой, и тут же показал раскрытую ладонь: «иди медленно».
И Штефан пошел. Азарт погас, а отступающий адреналин и тающий снег медленно нарастали ознобом.
Собаки забеспокоились, но не бросались за ним. Штефан шел, не оборачиваясь, и смотрел на Готфрида.
Как тот втыкает факел в сугроб.
Отводит одну руку в сторону, а другую протягивает ему.
Медленно, словно в кошмарном сне.
Если бы он пошел добровольно — змей открыл бы дверь? Прогнал бы собак? Или они вообще не напали, иди он по своей воле?
Какая теперь разница. Оставалось не больше десяти шагов.
Готфрид был совсем рядом.
Крыльцо, приоткрытая дверь.
«Кем был Готфрид во сне?» — совсем не к месту мелькнула мысль, и в ту же секунду Штефан, сам не зная зачем, обернулся, будто рассчитывал найти там ответ.
И успел увидеть, что он все еще стоит по колено в снегу, опустив факел.