Пальцы скользят по груди, по животу, между ног все еще пульсирует от их ласк. После душа смотрю в зеркало и в отражении вижу женщину – желанную, живую, настоящую.
Но эта женщина – ложь.
Я лгу им, лгу себе, и каждый их взгляд, каждый их поцелуй делает эту ложь невыносимее. Не знаю, как я вернусь к реальности, как я посмотрю в глаза отцу, если не выполню задание.
Но сейчас, в этом самолете, в этом моменте, я настоящая. И это пугает меня больше всего.
Глава 28
Три дня.
Три чертовых дня после той ночи в «Империале» и перелета, который, кажется, выжег мне все внутренности.
Три дня, а я до сих пор не могу собрать себя в кучу. Каждое утро я просыпаюсь с ощущением, что кожа все еще горит от их прикосновений, а в голове крутятся обрывки воспоминаний – Сашины руки, сжимающие мои бедра, губы Феликса, шепчущие что-то невыносимо нежное.
Но потом я вхожу в офис, и реальность бьет по лицу, как холодный душ.
Они – мои боссы, Пушкин и Островский – ведут себя так, будто ничего не было. Будто мы не делили одну постель, будто я не кричала их имена, пока мир вокруг рушился.
Серьезно, Ева? Ты думала, что после такой ночи они будут дарить тебе цветы и писать стихи? Это тебе не мелодрама, а корпоративный ад с двумя мужчинами, которые, похоже, решили забыть, что ты вообще женщина.
Офис встречает меня привычным набором шумов и ароматов. Мой стол, как всегда, завален бумагами – Пушкин вчера поручил разобрать контракты за последние три года, а Островский добавил к этому списку пару «срочных» писем, которые нужно перевести на французский и немецкий.
Срочных, конечно же. Потому что в их мире все всегда срочно, кроме, видимо, того, чтобы признать, что между нами что-то произошло.
Сижу за своим столом, старательно сортируя документы, но мысли упорно возвращаются в прошлое. К моему откровенному грехопадению.
К их взглядам, к их рукам, к тому, как я потеряла себя в этом вихре. И к тому, как теперь они оба смотрят на меня – с холодной профессиональной вежливостью.
Саша – с его военной выправкой и неизменным «Ева, это нужно сделать к обеду».
Феликс – с его ямочками на щеках и остроумными фразами, которые теперь обращены к кому угодно, но не ко мне.
Меня нет. Я словно предмет интерьера, не самый нужный.
Может, это я себе все придумала? Может, это был какой-то странный корпоративный ритуал посвящения, и я просто не поняла правила игры?
Добро пожаловать в команду, Ева, тебя поимели двое мужчин, а теперь иди сортировать бумаги до конца жизни.
Коллеги не делают ситуацию легче. Марина, Кира и Алла смотрят на меня так, будто я украла их любимую игрушку. Их шепотки за моей спиной стали громче, а взгляды – откровенно враждебными.