Связной.
Я кладу трубку и смотрю на экран телефона. Сообщение от неизвестного номера пришло час назад: «19:00. Парк «Нагорный». Та же скамейка».
Коротко, без лишних слов. Как и всегда. Но от одной мысли о встрече у меня холодеют ладони. Я не готова. У меня нет ничего – ни доказательств, ни улик, ни даже намека на то, что Пушкин и Островский причастны к чему-то незаконному.
Только воспоминания о ночи, которая перевернула мою жизнь, и чувство вины, которое разъедает изнутри.
К концу рабочего дня чувствую себя выжатой, как лимон. Пушкин вызывает меня к своему столу, чтобы обсудить какой-то контракт, но его взгляд скользит по мне с такой холодной отстраненностью, что я почти физически ощущаю дистанцию между нами.
Феликс, сидящий неподалеку, что-то печатает на ноутбуке, но я замечаю, как его пальцы замирают, когда Саша начинает говорить. Напряжение между ними почти осязаемо, и я не знаю, связано это со мной или с чем-то еще.
– Ева Игоревна, – голос Пушкина режет, как нож, – проверьте этот контракт на соответствие последним поправкам. К завтрашнему утру.
– Конечно, Александр Сергеевич, – киваю, стараясь не выдать, как меня коробит его официальность.
Феликс поднимает взгляд, и на секунду мне кажется, что в его глазах мелькает что-то теплое, почти знакомое. Но он тут же отводит взгляд, возвращаясь к своему ноутбуку.
– И, Ева, – добавляет он, не глядя на меня, – не забудьте перевести письмо для нашего французского партнера. Сегодня к вечеру, если не сложно.
– Конечно, Феликс Аркадьевич, – отвечаю, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Они оба ведут себя так, будто я просто их секретарь, а не женщина, которая… черт, я даже не знаю, как это назвать.
Их любовница? Их ошибка? Их игрушка на одну ночь?
Выхожу из офиса, направляюсь в парк. Вечерний воздух прохладный, пахнет влажной травой и асфальтом после недавнего дождя. Сажусь на ту же скамейку, нервно теребя ремешок сумки.
Связной появляется ровно в 19:00 – как всегда, в сером костюме, с газетой в руках.
Серьезно, когда они начнут использовать что-то посовременнее? Может, ТикТок для секретных сообщений?
– Голуби сегодня неспокойны, – бормочет, усаживаясь на другой конец скамейки.
– Перед дождем всегда так, – отвечаю механически, а желудок сжимается от напряжения.
Он молчит несколько секунд, перелистывая газету, и я знаю, что сейчас начнется.
– Отчет, Вольская, – голос холодный, как зимний ветер. – Где доказательства?
Стискиваю зубы, стараясь не выдать паники.
– Я работаю над этим, – стараясь говорить уверенно. – Их система безопасности… она сложнее, чем я думала. Мне нужно больше времени.