Сегодня утром, пока я ждала своей очереди у кофемашины, Кира «случайно» пролила свой латте прямо мне на туфли.
– Ой, прости, Ева, – сказала она с такой фальшивой улыбкой, что я чуть не подавилась воздухом. – У тебя же есть запасные, правда? Ты ведь теперь звезда офиса.
Звезда офиса? Серьезно? Если бы я была звездой, то хотя бы получала премию за то, что выживаю в этом змеином гнезде. К «звезда» у меня рифмовалось совсем иное слово.
Я стиснула зубы, пробормотала что-то про «ничего страшного» и ушла чистить туфли в уборную. Но их взгляды жгли спину, как лазеры. Они знают, что я ездила с Пушкиным и Островским в командировку.
Они не знают, что произошло, но их воображение явно работает на полную. И, судя по всему, они уже решили, что я сплю с обоими боссами, чтобы удержаться на этой работе.
И у меня даже нет аргументов, чтобы возразить.
Если бы они только знали, что я сплю с ними не ради работы, а… дьявол, я даже не знаю, ради чего. Ради того, чтобы забыть, кто я? Ради того, чтобы почувствовать себя живой?
Отличный план, Ева. Теперь ты не только шпионка-неудачница, но и женщина, которая запуталась в своих собственных чувствах.
Напряжение между Сашей и Феликсом тоже не помогает. Они всегда были разными – Пушкин с его прямолинейностью и дисциплиной, Островский с интеллектуальной игрой и острым языком.
Но теперь между ними будто искры летают. Саша стал еще более резким – вчера он чуть не сорвался на Дарью с ресепшен, когда та перепутала время встречи. Феликс, наоборот, сыплет колкостями, но делает это с такой холодной улыбкой, что даже я, привыкшая к его манере, чувствую, как по спине бегут мурашки.
– Феликс, если ты еще раз опоздаешь на встречу с инвесторами, я лично вызову тебя на дуэль, – бросил Пушкин сегодня утром, когда Островский вошел в кабинет на пять минут позже обычного.
– О, Саша, не начинай, – отозвался Феликс, поправляя манжеты рубашки. – Твои дуэльные пистолеты, может, и впечатляют коллекционеров, но в реальной жизни они только место на полке занимают.
Я все еще сидела за своим столом, делая вид, что погружена в перевод письма, но уши горели. Их перепалка была как шахматная партия, где каждый ход – это попытка уколоть другого.
Что вообще между ними происходит? Какая черная кошка пробежала? Или, точнее, какая женщина между ними полежала? Это уже тянет на шутки ниже пояса.
Но по отношению ко мне они оба оставались сдержанными, почти холодными. Саша называл меня «Ева Игоревна», как будто я не брала его член в рот, а он не вылизывал меня между ног. Феликс ограничивался вежливыми улыбками и просьбами вроде «Ева, будь добра, проверь этот контракт».