– Времени нет, – он резко обрывает меня. – У вас было три дня после командировки. Три дня, чтобы добыть хоть что-то. И что у вас есть? Ничего.
– Я пытаюсь, – мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это. – Они не оставляют меня одну с их компьютерами. Я даже не знаю, где искать.
– Это ваши проблемы, Вольская, – он поворачивает голову, глаза, холодные и пустые, смотрят прямо на меня. – Ваш отец не может ждать. Его состояние ухудшается. Еще один сердечный приступ, и…
Он не заканчивает фразу, но мне не нужно. Чувствую, как внутри все сжимается от ужаса. Папа. Его лицо – счастливое, открытое, каким оно было в горах – всплывает перед глазами. И тут же сменяется образом осунувшегося человека за решеткой, которого я видела в последний раз.
– Вы обещали, что он будет в безопасности, – шепчу, чувствуя, как горло сдавливает. – Вы сказали, что если я…
– Мы обещали, что он будет в безопасности, если вы выполните задание, – перебивает он. – А вы, похоже, слишком увлеклись своими боссами.
Вздрагиваю, как от пощечины.
Он знает? Как? Или это просто его догадки?
– Я делаю все, что могу. Дайте мне еще немного времени.
– У вас три недели, – он складывает газету таким резким движением, что я вздрагиваю. – Если через три недели у нас не будет доказательств, ваш отец… – он замолкает, но его взгляд говорит все за него. – Не подведите, Вольская. Ради него.
Мужчина встает, бросает газету на скамейку и уходит, не оглядываясь. Я сижу, уставившись на пустую аллею, и чувствую, как слезы жгут глаза.
Но я не плачу. Не могу. Не здесь. Не сейчас.
Я должна найти доказательства. Должна спасти отца. Но как, если каждый взгляд Саши и Феликса заставляет мое сердце биться быстрее? Как, если я не могу понять, что между нами было – и было ли вообще?
Как, если я сама не знаю, кто я теперь – шпионка, любовница или просто дура, попавшая в собственную ловушку?
Поднимаю газету, под ней – флешка. Та самая, которую я должна подключить к их компьютерам. Но как? Их кабинеты под замком, их компьютеры защищены паролями, а я… я даже не знаю, хочу ли я это делать.
Добро пожаловать в ад, Ева.
Ночь тянется бесконечно, словно время решило поиздеваться надо мной.
Лежу в своей постели, в маленькой квартире, где каждый угол напоминает о том, что я потеряла. Темнота давит, но свет включать не хочу – боюсь увидеть свое отражение в зеркале, боюсь той женщины, которая смотрит на меня с другой стороны.
Женщины, которая снова позволила себе поверить в иллюзии.
Я не сплю. Не могу. Мысли, как рой разъяренных пчел, гудят в голове, жалят, не дают покоя.