Саша молчит, но его руки говорят за него. Снимает с меня жакет, находит молнию юбки, расстегивает ее. Его прикосновения грубые, но не жестокие, полные нетерпения, и я чувствую, как его возбужденный член, твердый и горячий, касается меня через ткань брюк.
Феликс тем временем расстегивает блузку, его пальцы скользят по груди, дразня соски, уже твердые от желания, я стону, не в силах сдержаться.
– Тише, – шепчет Феликс, но его голос дрожит, глаза темнеют от желания.
Он наклоняется, снова целует меня, пока Саша достает презерватив, разрывая упаковку. Звук резкий, почти пугающий в тишине салона, но он только усиливает мое возбуждение. Саша освобождает свой член, надевает презерватив, его взгляд не отрывается от меня, я чувствую, как мое тело дрожит от предвкушения.
Он задирает мою юбку до талии, раздвигает ноги, его пальцы скользят по внутренней стороне бедер, дразня, я задыхаюсь. Рвет трусики, я вздрагиваю, но тут же вскрикиваю, когда он касается моей киски, скользит по уже влажным половым губам.
– А-а-а…
Приподнимает, а когда насаживает меня на себя – медленно, растягивая, заполняя полностью, я кричу, цепляясь в плечи Феликса, который целует меня глубже, заглушая стоны.
Его язык сплетается с моим, руки ласкают грудь, и я чувствую, как волна удовольствия нарастает, невыносимо сильная. Саша двигается во мне, его ритм быстрый, глубокий, каждый толчок посылает разряды по телу.
Феликс отстраняется от моих губ, скользит языком по шее, к груди, и он посасывает сосок, дразня его, пока я не начинаю дрожать.
– Боже, Ева, – Пушкин рычит, голос низкий, почти животный, но он не говорит больше ничего, только смотрит на меня, а его глаза полны огня.
– А-а-а… да-а-а…
Я кричу, не в силах сдержаться, и где-то в глубине сознания мелькает мысль о стюардессе, которая наверняка слышит эти стоны, но мне все равно. Я не могу себя контролировать, не хочу… не буду.
Феликс целует снова, его губы жадные, чувствую, как мое тело напрягается, близкое к оргазму. Саша ускоряет ритм, я сама двигаюсь на нем, насаживаясь как можно глубже, он сжимает мои ягодицы, хрипит, такой голодный, и это последняя капля.
Я взрываюсь, крича, мое тело бьется в их руках, оргазм накрывает волной – яркой, почти болезненной. Внутри все вибрирует, меня трясет.
Саша замирает, его дыхание тяжелое, чувствую, как он кончает, его сперма остается в презервативе, но я все равно ощущаю его пульсацию. Он отстраняется, взгляд все еще прожигает, но он не говорит ни слова, только смотрит.
Его молчание давит, как будто он знает что-то, чего не говорит.