— Правильно говорит! — закричал кто-то с трибуны.
Хирург Дарья Ротт закивала, и ее очки сверкнули бликами.
Тем временем сам Соколовский благосклонно повернулся на голос, явно довольный реакцией, и продолжил, обращаясь уже скорее к зрителям, чем ко мне:
— Ведь есть золотой стандарт нейрохирургии. — Соколовский начал загибать пальцы. — Компьютерная томография перед вмешательством, нейронавигация, анестезиологическая бригада. И это не прихоть Соколовского, ведь эти правила десятилетиями дописывали кровью пациентов! Это протокол! Так что, когда мы слышим, что какой-то там хирург оперировал без томографа, мы должны не восхищаться, а встревожиться!
Голос его был полон вселенской скорби, но эмпатический модуль говорил, что Соколовский сам себе безумно нравился и получал огромное удовольствие от собственных формулировок. Эдакое титаническое самоуважение.
Однако длилось это недолго, потому что ведунья Агафья весь его спич ерзала в кресле и сейчас выпалила, не дождавшись паузы:
— Да какой там протокол⁈ У человека руки от Бога, а вы ему про бумажки! — Она прижала ладонь к груди и обвела лучезарным взглядом зал, бусы на ее шее подпрыгнули. — Уж вы мне поверьте, я такое сразу вижу!
Парень в заднем ряду, тот самый, что кричал «жги», загоготал и хлопнул соседа по плечу. Женщина через два кресла от него сложила руки на груди и громко, на весь зал, произнесла:
— Господи, ну вот зачем ее позвали⁈
Голицын мягко улыбнулся, не вмешиваясь. По всей вероятности, ведунья Агафья выполняла в эфире ровно ту роль, для которой ее и посадили. Создавала иллюзию, что топят меня не всей студией, и что есть у меня, героя выпуска, персональная защитница. Вот только ее выкрики, на мой взгляд, только усугубляли положение.
Соколовский спокойно дал Агафье накричаться, даже не повернув головы, только переложил ногу на ногу, после чего собирался продолжить, но тут подала голос Дарья Ротт.
— Краниотомия без КТ допустима в экстренных условиях, — заговорила она ровным голосом. — Стандарт — предоперационная визуализация. Без нее хирург работает по пальпации и анатомическим ориентирам. Насколько я погружена в тему, Епиходов и после Хусаиновой оперировал на черепе пациента без КТ. Одна ошибка в миллиметре — повреждение венозного синуса или функциональной зоны. В условиях районной больницы это почти наверняка мгновенная смерть.
Она замолчала, и я поймал себя на том, что наконец услышал человека, который говорил не для зрителей. Дарья Ротт просто называла вещи своими именами и была, безусловно, права на девяносто девять процентов. Почему не на сто? Потому что она не догадывалась о моей Системе и ее возможностях. И, понятное дело, я о ней рассказать никому не мог.