Женщина в первом ряду хихикнула и толкнула подругу локтем, а за ними засмеялись еще несколько человек.
— А медицинское оборудование? — продолжал педалить тему Голицын. — У вас была сложнейшая операция на черепе без томографа — я правильно понимаю?
Ответить я не успел. Из кресла экспертов донесся грудной голос ведуньи Агафьи, причем она вклинилась, даже не подняв руки:
— Это дар, Андрей Валерьевич! У Сергея дар! Я чувствую мощную энергию прямо отсюда!
Трибуны загудели. Кто-то из гостей хмыкнул, Соколовский криво и насмешливо усмехнулся, в зале кто-то зааплодировал, а какой-то парень в заднем ряду крикнул «жги!», и соседка тут же шикнула на него.
Голицын учтиво улыбнулся Агафье и повернулся ко мне.
— Мне помогают местные специалисты, — сказал я, когда гул улегся. — И без них никакой истории обо мне в сети бы не появилось. К примеру, анестезиолог Самарцев Николай Борисович, без чьей помощи сложно предсказать, чем бы закончились ставшие успешными операции. Или вот старшая медсестра Небогатикова Лидия Павловна, она там за все отвечает: за операционную, за расписание, за то, чтобы вовремя кислород был, бинты, шовный материал. Еще мне очень помогает Макматова Лариса Степановна, которая ведет со мной амбулаторный прием — это человек, который знает всю округу поименно, кто чем болеет, у кого аллергия, у кого бабушка на прошлой неделе упала. А медсестра Фролова Полина Илларионовна? Мало того что ее помощь неоценима, так ведь она еще является многодетной матерью-одиночкой, воспитывающей троих детей, а еще заботится о пятилетнем мальчике Борьке, чьи родители… — Я махнул рукой, не стал рассказывать о Райке. — А в Чукше неоценима помощь фельдшера Тумаевой Венеры Эдуардовны. Она одна на всю деревню. Топит печку, принимает пациентов, ведет документацию, перевязки делает, уколы ставит и роды, если надо, примет. И все это на одну ставку за небольшую зарплату.
Вспомнив совет Караянниса, я помолчал, но все же добавил:
— Так что никакой я не герой-одиночка.
В зале повисла тишина, а потом кто-то слабо захлопал, и тут же подхватил весь зал:
— Герой! — закричала какая-то женщина. — В комментариях к видео все Морки отметились, там все правда!
Голицын кивнул и тоже вяло поаплодировал, не сводя с меня глаз. А я вспомнил, как один довольно прославленный драматург объяснял мне, что на этом строится любое искусство. Сначала сделай героя небезразличным зрителю, а когда тот проникнется, начнет сопереживать, героя можно ломать как хочешь, и внимание публики тебе обеспечено. И вот у меня сейчас сложилось твердое ощущение, что именно этого добивались редакторы и ведущие программы.