Я вошел в переполненный зал. Так как теперь я значился содокладчиком Терновского на пленарном заседании, мое место было в первых рядах под номером двадцать семь — почти в самом конце, сбоку. Но это так, чтобы вставать и выходить к трибуне удобно было. Соответственно, я направился туда. На моем месте сидела усиленно молодящаяся женщина с ярко накрашенным лицом. Я помнил ее по своей прошлой жизни — Лада Георгиевна, кандидат наук, она занималась метаболическими показателями. Как ученый была слабенькой, но настойчивой. Я иногда помогал ей, даже включал в свои гранты и статьи. Хотя я так многим помогал.
Когда подошел к своему месту, Лада Георгиевна окинула меня цепким взглядом и всем видом выразила недоумение.
— Извините, это мое место, — обратился я к ней.
— С каких это пор аспиранты имеют свое личное место в конференц-зале? — неприветливо хмыкнула она, а сидящие рядом дамы едко засмеялись.
— Чей это вы аспирант такой невоспитанный? — задала вопрос Екатерина Андреевна с кафедры массового анализа.
Отвечать, само собой, я не стал. Пришлось поискать место в другом ряду. Так как все стулья были заняты, я спросил у распорядителя, и мне выделили уголок в третьем ряду. Зато с краю.
Зал гудел и шумел, до начала оставалось минут десять. С замиранием сердца я глядел на коллег и соратников, с которыми мне в прошлой жизни доводилось славно поработать. Краем глаза отметил, что даже эмгэушники были. Чуют, что сенсацией запахло, потому и явились практически полным профессорским составом.
Наконец, время вышло, народ рассосался по местам, еще кое-где юркие старички перекрикивались из разных рядов, остальные уже приготовились, притихли.
С приветственным словом выступил директор института, коренастый, плешивенький мужичок, я его не знал из прошлой жизни, какой-то министерский, скорей всего, на пересидку в науку отправили. Следующим вещал его заместитель. Скажу честно, я сидел все это время как на иголках, поэтому, о чем он рассказывал, не уловил совершенно. В первом ряду майской розой цвел Лысоткин, рядом лучезарно улыбался Михайленко. А я не мог отвести от них взгляда.
Со своего места мне что-то просемафорил Борька Терновский, но, честно скажу, не до него мне сейчас было. Телефон пискнул сообщением, сидящая рядом женщина недовольно на меня покосилась. Я посмотрел: писал Терновский. Сообщение было такое:
«Сергей, ты доклад подготовил полностью?»
«Полностью, конечно» , — ответил я.
До выхода Лысоткина оставалось пять минут.
Ладони у меня повлажнели.
Черт возьми, никогда так не волновался.