— А он тебе что-то разве отдавал? — спросил Терновский.
— Да там два листочка с данными и книжка, учебник по нейрохирургии, а так больше ничего.
— Ага, понятно. Листочки потом покажешь, — велел Терновский.
— Хорошо, они у меня в Казани остались, я потом привезу, потому что Ирина Павловна велела ей все отдать.
— Не вздумай, — рыкнул Терновский и опять, ойкнув, схватился за голову. — Пока не покажешь мне, — добавил он, увидев мое изумление.
— Хорошо, — кивнул я. — Так вот. Это не самое главное, что я хотел вам рассказать.
— А что? — спросил он.
— То, что она сказала, чтобы я уходил от вас и что здесь, в институте, есть очень известный ученый, хороший исследователь и авторитетный человек. И что я должен перейти к нему.
— Что за ученый? — На лице у Терновского выразились такое изумление и злость, что мне аж страшно стало. Хоть бы он Ирину не убил.
— Не знаю, она не сказала. Думаю, в следующий раз, когда привезу ей документы, скажет.
— И что?
— Не собираюсь я никуда переходить, — заверил я. — Мне просто интересно, зачем она это делает.
— Мне вот теперь тоже, — задумался Терновский, страдальчески схватился за голову, а затем сделал большой глоток кофе.
В этот момент мне на телефон пришло сообщение. Я посмотрел — смайлик от Марины.
— На этом все, — сказал я.
— Ладно, — буркнул Терновский. — Иди готовь доклад, свои пять минут там, концовку. Это твое.
— Хорошо, — кивнул я.
Терновский отправился к себе в кабинет. Я спустился к библиотеке, там уже стояла Марина, которая аж тряслась от возбуждения, а на щеках были красные пятна.
— Ну что? — спросил я.
— Вот! — воровато оглянувшись, она вытащила из сапога мятые листы и протянула мне.
— А один оставила? Первый?
— Да, — кивнула она.
— Спасибо тебе, Марина. Даже не представляешь, как ты меня выручила! — поблагодарил я, торопливо пряча листы.
— С тебя ресторан, — лукаво улыбнулась она. — Не надо самый дорогой, можно просто кафешку, но чтобы вечером. Или кино. Или в театр сходим, да?
— Обязательно сходим, — пообещал я. — Ты хочешь в Москве или в Казани?
— Мне без разницы, — сказала она.
— Хорошо, давай на днях.
Кивнув Марине, я отправился выступать. Теперь все зависело от самого Борьки. Если он отнесется серьезно и все же полистает доклад, то увидит, что он неполный, и заново распечатает. А если обнаружит это в последний момент, выступить лучше мне.
В большом институтском зале, где вот-вот должна была состояться конференция, людей набилось столько, что яблоку негде упасть. Аспирантов, которых сначала, как водится, пригласили в обязательном порядке, попросили обратно на выход — мест для делегаций из других вузов не хватало. Они теперь могли смотреть только по видеосвязи. Ну, кто хотел, конечно.