Зал на миг притих, а затем разразился шумом, хотя я за одну только категоричную формулировку «полностью решит проблему» готов был его прибить. Существенно продвинут понимание механизмов, откроют новые подходы — да, но чтобы полностью…
Один из старичков, в котором я сейчас с огромным трудом узнал Семенова из Якутии, так он постарел, подскочил на ноги и воодушевленно зааплодировал:
— Браво, Казимир Сигизмундович! — закричал он. — Это прорыв в науке! Новое слово!
За ним подхватились еще двое. Одного я знал хорошо — Казакбаев, профессор из Башкирского меда. Со вторым ранее не пересекались, какой-то плечистый бородатый дядька. На всякий случай запомнил их хорошенько.
Лысоткин стоял и сиял, словно майское солнышко. Михайленко, который воспринял овации зала как собственное достижение, тоже лучезарно разулыбался, подошел к Лысоткину и встал рядом за трибуной.
Когда ажиотаж, фурор и эмоции стихли, председатель конференции обрадовался — собственно говоря, не столько тому, что сотрудник вверенного ему учреждения сделал какое-то там открытие, сколько тому, что журналисты с камерами сейчас все это снимают, и его в том числе, за президиумом. И что потом сверху обязательно увидят, как под его руководством наука в этом институте рванула вверх так, что даже сторонние коллеги вон как лихо аплодируют.
Дождавшись окончания шумихи, председатель обвел взглядом донельзя взбудораженный зал и с лучезарной улыбкой довольно сказал:
— Спасибо большое, Сигизмунд Казимирович. Это был воистину потрясающий доклад. Смотрите, какое он произвел впечатление на научную общественность. У нас еще по регламенту есть несколько минут. Поэтому я спрошу, формально, конечно же, будут ли вопросы? Потому что какие могут быть вопросы к такому докладу.
Вопросов, само собой, не было, одни овации и восторг. И председатель сказал:
— Ну что ж, теперь переходим…
И тут вскочил я, сердце глухо билось где-то в районе горла:
— Подождите, у меня есть вопрос!
Председатель недовольно поморщился и посмотрел на меня отнюдь не самым дружелюбным взглядом.
— У нас обычно принято представляться, молодой человек, а уж затем только задавать вопросы, — неприветливо буркнул он, но регламент нарушать не решился. — Передайте ему микрофон, пожалуйста.
Девушка, носившая микрофон по залу, передала его мне. Сердце продолжало выпрыгивать из груди. Я машинально сунул руку в карман пиджака, нащупал Беллин цветочек и мгновенно успокоился. Затем кратко, четко и емко сказал:
— Здравствуйте, уважаемые коллеги. Здравствуйте, Казимир Сигизмундович. У меня по поводу этого доклада один краткий, но существенный вопрос.