— То есть в принципе при желании работа даже в Чукше есть, — подытожил я и добавил: — А вот у меня знакомая, мамина подруга, старушка на пенсии, вяжет пинеточки и продает их через интернет. И имеет каких-то пятнадцать–двадцать тысяч в месяц дополнительно. А у вас работы нет, ай-ай-ай, что же делать?
— Я не могу на работу ходить! Я занимаюсь ребенком! — фыркнула она.
— Ребенком ты занималась, когда сидела в декрете и он сиську сосал. Сейчас он уже сам может и штаны надеть, и умыться, — сказал я. — Так чем же ты занимаешься?
— У нас здесь нет детского сада, — оскорбленно фыркнула она.
— Хотя о чем я говорю⁈ Я же сам, собственными глазами видел, как ты своим ребенком занимаешься! До какого состояния ты его довела, — покачал головой я. — А твой этот сожитель Витек, чем он занимается?
— Он только вышел из тюрьмы, — с вызовом сказала Райка, — и приводит здоровье в порядок.
— Хорошо же он приводит здоровье в порядок, — опять покачал головой я и посмотрел на Венеру. — Это ж надо, такой новый метод нашли: водкой приводить здоровье в порядок! Инновационная методика!
Потом повернулся обратно к Райке и спросил:
— Кстати, а какое отношение он имеет к вашей семье?
— Он мой муж!
— Ну, вы же официально не расписаны. Я паспорт твой видел.
— А какая разница? Он перед богом мой муж, — пафосно заявила Райка.
Я смотрел на нее и понимал, что даже на минимальную интеллектуальную работу у нее стойкий иммунитет.
— А почему у Борьки значится в метрике, что он Иванович, а не Викторович? Это не его сын?
— Его! — набычилась Райка. — Я отчество своей матери записала. По деду.
— То есть ты оформила себя как мать-одиночку и теперь получаешь повышенные материальные средства от государства, для того чтобы с настоящим отцом их вместе пропивать? При этом на ребенка денег у тебя нету, и вы его довели до такого состояния, что он чуть не умер, — констатировал я и озадаченно покачал головой с невольным восхищением. — Даже подстраховалась на всякий случай. И, чтобы уж наверняка, записала его не Викторовичем, а Ивановичем! Гениально!
Райка сердито засопела и ничего не ответила.
— В таком случае я скажу, чем все это дело для тебя закончится. Я теперь сам пойду на принцип, раз ты так себя ведешь, и добьюсь того, чтобы этот ребенок к тебе не попал никогда. Да, он тебя любит, всю эту неделю мамочку звал, плакал. Но мамочка сорвалась и со своим сожителем куролесила. Бухала все эти дни! А про сыночка в реанимации даже не подумала. Поэтому я сам найду хороших людей, которые возьмут Борьку к себе, и ты его больше никогда не увидишь. Никогда в жизни! Это я тебе обещаю, Райка.