— Понимаешь, гонки в основном проводятся по ночам, но днём мне тоже надо выходить из дома, — начал снова пояснять Мингю. — Хоть уборщиком в дневное время здесь, прошу, хён.
— Я поговорю с Соджуном. — Парни остановились перед входом в гримёрку, Вонсок положил руку на ручку двери. — Итак, предлагаю тебе пока что расслабиться в обществе обворожительной девушки и на краткое мгновение забыть обо всём. Согласен? — И Чон толкнул дверь.
— Погоди, что? — Не успел было Мингю среагировать, как его взору предстала девушка, которая, облокотившись о туалетный столик, подправляла помаду. Одеяние она успела сменить — вместо нижнего белья на ней были короткие кожаные шорты и топ, открывающий вид на впалый живот. Талию оплетали портупеи, которые спускались к бёдрам. Чулок не надела — лишь сапоги на небольшом каблуке, в которых было удобно танцевать.
Как только в гримёрной возникли посторонние люди, Чихо бросила взгляд на парней через зеркало. Она нахмурилась, убрала помаду и повернулась к парням, пока не узнавая Мингю.
— Я сейчас ухожу на гоу-гоу позицию. — Чихо твёрдо посмотрела на Вонсока, уже одним заявляя, что она не согласна ни на что. А уже разглядев лицо Мингю, застыла, спрятала взгляд, но потом оглядела его со всей строгостью, от чего парень поёжился. — Гостей водить в гримёрную нельзя. Это под запретом. Не ты ли эти правила писал, Вонсок?
— Не то чтобы гость, — владелец клуба улыбнулся, — это мой младший брат.
— Кумовство, — пробормотала танцовщица, вздыхая, что не укрылось от внимания Мингю, который с любопытством изучал девушку. Тёмные локоны располагались на плечах, руки казались тоньше, чем на сцене. Но единственное слово, которое приходило на ум, — вёрткая. Да, не «страстная» и даже не «поджарая», а вёрткая, та, что будет вертеться, выворачиваться из рук, до конца так и не сдастся. — Ты же знаешь, что я не хочу в VIP-комнаты.
— Один раз, — Вонсок достал кошелёк и вынул парочку купюр с красивыми ноликами, — всего лишь один lap-dance для мальчика, которого надо пожалеть.
Даяна не шелохнулась, не выдала ни единой эмоции, да и к деньгам не потянулась. Тогда Чон-старший, убрав деньги в кошелёк, схватил уже было возмутившуюся девушку за запястье и, махнув рукой Мингю, пошёл по направлению к залу. Даяна не сопротивлялась, но внутренне шипела проклятия; поджимала губы, ненавидела Вонсока за то, что он снова с ней играл, снова включал режим господина и позволял кому-то вольности со своей личной рабыней.
Свободна была лишь одна комната. Туда с милой улыбкой Вонсок впихнул сначала танцовщицу, а потом и Мингю. Он знал, что делал: только таким способом он мог доказать Даяне, что ничего страшного в таком общении с гостями нет. Хотя не он девушка, не ему судить, что для девушки «ничего страшного», а что — «очень опасно». Но всё же ключ уже в замочной скважине, а это значит, что ни девушка, ни парень в ближайшие полчаса из комнаты не выйдут.