Слыша за дверью крики: «Выпусти меня отсюда, козёл!», всё больше разочаровывался — неисправима. Поэтому, спрятав ключ от комнаты в кармане штанов, пошёл к бару, собираясь пропустить пару стаканов алкоголя.
— Козёл! — в то же самое время шипела Чихо, ударяя в дверь кулаком, а потом обернулась к Мингю, который вертел в руках диск с портретом Мадонны. — Слушай, я без понятия, кто ты и зачем Вонсок тебя выставил за своего брата, клянусь, если тронешь меня хоть пальцем, тебе не жить.
Но как только Мингю вставил диск в магнитофон и увеличил громкость, девушка отступила от гостя на шаг. Потом на ещё один, пока лопатками не упёрлась в дверь. Чон просто сел на постель, немного почёсывая уголок глаза и смотря на Даяну. Он не думал, что такая развратная, такая сексуальная девушка будет стесняться назодиться наедине с парнем. А стеснялась ли? Может, красиво играла роль недотроги, чтобы показать свой настоящий, ничем не прикрытый характер?
— «Erotica»? — услышала слова песни Даяна. — Ты специально выбрал эту песню?
— Нет, она в этом альбоме первая. — Дыхание буквально вытянули из грудной клетки, когда девушка уселась прямо на его колени, лишь чудом не толкая парня худыми ладонями на мягкое бельё. — Будь нежнее, Дрянная Даяна.
А что делать, если оставалась наедине с мужчиной примерно в такой же обстановке только из-за секса? Надо хоть что-то сделать. Поэтому, как только тело приготовилось, девушка приблизилась максимально близко к Мингю, чувствуя его крепкое тело, а потом запустила руки в его волосы, слегка касаясь накрашенными губами его носа.
Готовься, Чон Мингю. Дрянная Даяна в действии.
Вонсок сидел на барном стуле лицом к сцене и наблюдал за неумелыми, достаточно скованными танцами Мэри. Нежный голос пел песню «Paradise Circus», проникал в уши и ласкал слух, но девушка не обладала раскованностью и достаточным спокойствием, чтобы наслаждаться и танцем, и вниманием гостей. Один на один — да, пожалуйста, девушка даже обнажённой залезет на клиента, будет тереться, извиваться, пока клиент не уложит её на лопатки.
Гости тоже явно были не в восторге — только извращенцы, потягивающие пиво и стоящие рядом со сценой, наблюдали за ней, остальные же разбрелись по углам, лишь время от времени поглядывая на девушку. Мэри взмахнула рукой — на запястье блеснул золотой браслет, и некоторые, будто хищники, уставились на него.
— Какой ужас, — покачал головой Вонсок, чуть прикрывая глаза, — с ней надо бы поговорить.
Допив алкоголь и поставив стакан на стойку, мужчина, принимая пьяные приветствия неизвестных ему людей, шёл сквозь толпу. Ключ от комнаты номер четыре, двери с числом смерти, прожигал карман, хотелось отпереть дверь и выпустить девушку, которая никогда не хотела оставаться с гостями один на один. Но Вонсок лишь прошёл к сцене, дождался конца выступления Мэри и позвал её к себе.