Только вот родители порой не учитывают, что их дети вырастают, становятся взрослыми со своими тараканами, со своими мыслями, мотивациями. И порой они, как и все, вспыльчивы, делают больно, не задумываясь, любят до безумия и сходят с ума.
Палата засветилась белым квадратом перед глазами, и мужчина некоторое время стоял, смотря внутрь через маленькое окошко. Парень, напичканный обезболивающим, лежал на койке, явно не чувствуя своего тела. В таком состоянии с человеком даже говорить бессмысленно, он еле вспомнит собственное имя, а уж какие-то подробности о спутнице тем более.
Да, на данный момент капитана интересовало, почему именно его дочь оказалась в салоне автомобиля этого парня, как они познакомились, как пересеклись и вообще, чёрт побери, всё, что он знал о Чихо. Его дочка ведь не такая, какой знал её отец. Она иная. И явно не такая невинная, как десятилетний ребёнок.
Всё обдумав, мужчина вошёл в палату. Мингю дышал, аппараты пикали, и это были единственные звуки, которые прорезали тишину. От неё не было неприятно, нет, она угнетала — такой здоровый парень лежал на койке, поломанный где-то в районе рёбер, а на него сейчас будет давить мужчина, которому нужна хоть какая-то информация о дочери.
О Шин Чихо, которая неизвестно где находится.
— Я слышал пение ангелов, когда меня везли на скорой, значит, врачи — это ангелы? — Мингю повернул голову к двери, задумчиво улыбаясь. — Как вы думаете?
«Кто там говорил, что парнишка ничего соображать не будет?» — мелькнуло в голове мужчины, когда он услышал слова парня. Он видел коматозников, видел сумасшедших, да Будда, каких только людей по долгу службы не видел, но от этого Чон Мингю, безумного гонщика, который отрывался от патрулей и исчезал в тумане, он стал… бояться, что ли. Он был странным. Взрослым, даже симпатичным, с быстро соображающим умом. Выбивал из колеи он знатно.
— Возможно, Чон Мингю, кто знает, чему их на медицинских факультетах учат. — Капитан вздохнул, присаживаясь на стул и расстёгивая пуговицу рубашки. — У меня нет родственников-медиков, так что я не знаю о них ничего.
Мингю не смотрел на капитана, нет. Он пялился в потолок, чему-то улыбался и вёл себя… странновато. Не странно, а именно странновато. Казалось, будто смотрел под юбку девушке, а не изучал какие-то жёлтые разводы, трещины. Он пришёл в себя, оторвался от осмотра потолка и только сейчас понял, рядом с каким человеком находился. Даяна называла его отцом .
Ну хотя бы не папочкой .
— Пофилософствуем ещё, или вы твёрдо намерены вытрясти из меня всё по поводу Даяны? — Голос был уверенным, нисколько не усталым или задумчивым, просто интересующимся.