Мингю изогнул бровь. Его мимика была весьма подвижной, показывала, что именно хотел изобразить парень. Капитан Шин не отходил, нет. Просто вглядывался в лицо гонщика и хотел услышать от него несколько слов: возможно, он знал, куда Чихо могла убежать, уехать, что она из себя представляла вне дома. Но его лицо скривилось, как только он услышал совершенно другое:
— Я даже имя её настоящее от вас узнал, как думаете, что я знаю о ней? — Чон нахмурил брови, сжал губы, но всё же потом расслабился, продолжил говорить как ни в чём не бывало. — Хотя, знаете, господин Шин, что я о ней знаю? Вы с её мамой, видимо, очень постарались, потому что такому телу, как её, все завидуют.
— И ты тоже? — с иронией в голосе спросил мужчина, никак не ожидая того, что парень, лежащий на койке, усмехнётся, оценит шутку.
— Нет, я это тело любил. — Мингю кивнул мыслям, будто соглашаясь, мол, о да, тело Даяны — это нечто отдельное от всего мира, что-то божественное. — Во всех смыслах, если вы задумали и такой вопрос. И вообще. Я не думал, что с отцом своей девушки я познакомлюсь именно так. Очень приятно знакомству, серьёзно.
Этот парень явно силён духом, если мог иронизировать и в такой ситуации. А было ли самому капитану познакомиться с тем человеком, с которым, оказывается, даже встречалась его дочь? Это признание оказалось неожиданным, да и Минхо до сих пор считал, что Мингю — немного не тот парень, с которым ему хотелось видеть Чихо. Но как там говорила его бывшая жена, обращаясь к дочке? «Следуй своему сердцу и будь той, кем хочешь сама быть».
Эти все фразы казались капитану какими-то приторными, сладкими, но потом он понимал — его Сохён была писательницей. И понятно, почему она порой говорила пафосно, задвигала такие речи, которым позавидовали бы древнегреческие философы. Из-за этого пафоса охладела пылкость его чувств, он стал критически осматривать жену, находить в ней изъяны, а потом просто сказал: «Давай подадим на развод». Не было ни слёз, ни криков, но да — женщине это было тяжело, но она согласилась со всеми условиями, поджала губы и просто ушла из дома. Из жизни Шин Минхо.
От мужчины, которого очень сильно любила до сих пор.
— Ты смешной, — мужчина выдохнул, — и не скажешь, что в твоей машине нашли взрывчатку.
Лицо младшего враз изменилось. Недоумение, злость, потом снова немые вопросы, будто действительно не знал — какая взрывчатка? Откуда? В его машине? Да какая тварь положила? Почему тогда машина не взорвалась? К сожалению, вопросы были без ответа, а рёбра сжал уже не бинт, а тревога за девушку, неизвестно где находящуюся и, видимо, не отвечающую ни отцу, ни Мингю, ни кому-либо ещё.