Подле каждого капонира отрыты щели, — узкие окопчики, где можно найти укрытие при бомбежке.
Илья, помянув фашистов матом, отстегнул привязные ремни и выбрался из кабины.
— Сюда, Андрюха! — он чуть ли не силой затащил меня в окоп.
Гул быстро нарастает. Переходит в вой. Два «сто десятых»[7] спикировали на аэродром, сбросили бомбы. Еще одна пара работает по передовой, — видно, как заходят. Безнаказанно. Нагло. Словно это их небо, их земля!
Я не выдержал. Это все «цифра»! Все ненастоящее! Такого не может происходить на самом деле!
Взрыв ударил близко. Мир потонул в вате. Я почти оглох, лишь вижу, как комья дымящейся земли барабанят по брустверу.
Душа сжалась в маленький комочек. Мозг вычеркнул «ви-ар» из списка вероятностей. Желание жить оказалось настолько велико, что едва не надломило рассудок, а затем, вдруг, безо всяких полутонов, произошел срыв.
Я их ненавидел. Наверное, выброс адреналина оказался столь силен, что затопил все сущее, без остатка.
Помню, как выскочил из щели, а оттуда — на крыло с одной мыслью: «взлечу»!
«Сто десятые» уже развернулись, заходя на штурмовку. В тот момент не думалось, что «ишачка» тупо расстреляют на взлете. Такую возможность они не упустят…
От верной гибели меня спас Илья. Ухватил за ногу, рванул назад. Я упал. По земле хлещут снарядные и пулеметные трассы. Кругом огонь.
Следующее, что помню: хмурое лицо Нестерова и его вопрос:
— Сдурел?
— Рвать их надо!
— Надо, — соглашается. — Но не так.
— А как⁈ — я ору от злости, контузии, бессилия…
— Поступил приказ: имеющимися силами осуществить штурмовку немецкого аэродрома.
— Имеющимися? — насторожился Илья.
— Вылетаем звеном. Я на «И-16». Вы на «МиГах». Под крылья подвесим по две «ФАБ-50».
— Не пойдет, — говорю.
Нестеров поперхнулся, уставился на меня.
— Это как понимать, товарищ младший лейтенант⁈ Отказываешься выполнить приказ⁈
— Нет. Не отказываюсь. Но «МиГ» с бомбами — бревно. А если над немецким филдом окажется дежурная пара? — сгоряча выпалил я, не замечая, что использую сленг. — Нас «худые» собьют за минуту. У них будет преимущество по высоте, а значит в энергии! Упадут из космоса, «бум-зум» и готово! Если уж вулчить фашистов на филде[8], так с умом!
— Что⁈ Что ты сказал⁈ Что за словечки такие⁈ — вскинулся Нестеров. — Ты откуда их нахватался? Не диверсант ли часом⁈ — его рука непроизвольно потянулась к кобуре, а я, осознав, что наделал, тут же выпалил:
— Виноват, товарищ капитан. Это все наш инструктор с училища. Присказки у него такие были, дурацкие. Больше не повторится.
Нестеров смотрит с сомнением. Заронил я ему в душу нотку недоверия.