— Это, земля-матушка, товарищ младший лейтенант. Не небо. Тут каждой пуле надо кланяться, иначе будешь гнить в придорожной канаве.
Сказал резко. Ну да, все на нервах. Реализм давно зашкалил и ушел куда-то за грань.
Меня слегка отпустило, но пальцы рук все равно мелко подрагивают. Стало противно, даже стыдно.
— Лейтенант⁈ — ко мне спешит капитан. Одна шпала в петлице. Сейчас начнет расспрашивать кто такой, откуда, номер части, и все дела. А я даже не знаю, где оказался, какой сейчас год, и как называется ближайший город. Прямая дорога к стенке.
Что делать-то⁈ Да, я помню, что живу в мире высоких технологий и сейчас нахожусь в «ви-ар»! Но учитывая испытанный за эти минуты уровень реализма и тот загадочный компонент в шлеме, если вдруг решат расстрелять, — шок наверняка гарантирован. А может и сердце остановится!
Думай же!
Ну допустим, исходя из модели «мессера», сейчас сорок первый. Судя по погоде, на дворе конец августа или начало сентября. Природа средней полосы, это точно. Да и ближайшие домишки деревни — срубы. Явно не юг.
Капитан выглядит предельно уставшим. Лицо землистое.
Он мельком взглянул на догорающие обломки «И-16» и пристально — на меня. Внутри что-то екнуло.
Рука машинально потянулась к нагрудному карману, но я сам себя одернул. Судя по воспоминаниям ветеранов, которые я читал, летчики на боевые задания документов не брали. Хотя не существовало единого правила. Кто-то считал дурной приметой оставлять документы и награды. А кто-то, наоборот, отдавал их своему технику и забирал после вылета.
Но сорок первый….
Рука снова потянулась к нагрудному карману. Есть удостоверение. Правда обгоревшее, пробитое некрупным осколком и залитое давно засохшей кровью. Еще предписание и комсомольский билет, тоже изрядно пострадавшие от огня. Достаю, открываю, успев мельком заглянуть. Фотография точно не моя. Есть отдаленное сходство, но снимок сильно покороблен, деталей уже не различить. ‘Предъявитель сего Скворцов Андрей Алексеевич состоит на действительной военной службе… а дальше неразборчиво. Страница обгорела, да и чернила расплылись. С комсомольским билетом и предписанием того хуже, почти не читаемы.
Капитан взял документы, открыл, попытался сличить фото, но лишь хмыкнул.
— Подразделение? — спросил он.
— В списках не значился, — отвечаю, даже не задумываясь. Видимо подсознание вытолкнуло название одноименной повести, которую читал в детстве[3]. — Прибыл в Великие Луки[4] для дальнейшего прохождения службы, — машинально добавил я, словно правильный ответ подсказало некое внутреннее наитие. — Правда оформиться не успел. Немецкие танки прорвались к аэродрому. Был приказ: выводить машины. Я его исполнил.