— Как звать-то? — спрашиваю бойца, лишь бы не молчать.
— Красноармеец Иван Солодов, товарищ младший лейтенант!
— Да не тянись ты… — морщусь от боли и от его громкого голоса. Каждый звук бьет по нервам. Не понимаю, что стряслось и где я сейчас нахожусь?
— Спасибо, что от самолета оттащил.
— Дык, дело нехитрое.
— Все равно — спасибо. А здесь поблизости аэродромы есть?
— Ага, в поле за деревней! Еще довоенный! Там самолетов много, но почти не летают.
— Почему же не летают?
— Так некому. Фашисты его сильно бомбили! Теперь вот носятся у нас над головами, гады! То бомбы скинут, то из пушек да пулеметов причешут! — он сплюнул.
Я все еще не понимаю происходящего. Погружался в привычную, даже уже немного приевшуюся «ви-ар», а оказался в непонятной, но до жути достоверной обстановке. Если это испытание какой-то новой игровой технологии, то при чем здесь дед-ветеран? Зачем через него было этот стремный девайс мне подкидывать? Не могли нормально объяснить, что нужно провести тестирование?
К нам по дороге несется полуторка. Мой взгляд прихотливо и избирательно выхватывает детали окружающего. Лобового стекла в кабине нет. Деревянный борт белеет свежими отметинами, — щепу недавно выбило пулями.
На подножке кто-то из летного состава, судя по форме. Знаков различия пока не разглядеть, далековато, дымно, пыльно. Вообще над распаханной воронками землей висит постоянная гарь. Я такое видел только в крупных мегаполисах, в виде смога.
Крутая «ви-ар». Я бы сказал, где-то за гранью известных мне технологий.
Мысли о новом уровне виртуальной реальности, качественно отличающемся от любых предыдущих проектов, вымело из головы внезапное появление «мессера». Он вынырнул из мглы над перелеском и тут же пошел на штурмовку.
Отчетливо ударили очереди «MG-17»[2]. Пули хлестнули по земле двумя трассами. Султаны выбитой почвы неумолимо понеслись к полуторке, но водила оказался опытным. Он тут же вильнул в сторону, резко съехав с дороги под кроны ближайших деревьев.
Фашист промахнулся. Ему пришлось взять ручку на себя, уходя в набор высоты. Я мгновенно опознал промелькнувший силуэт по характерной прямоугольной законцовке крыла. «Bf-109E». Эх, мне бы сейчас оказаться в кабине родного «ЯКа»!
— Вот же гад! — выругался Солодов, вставая с земли. — Говорю же: над самыми головами летают! Уже все нервы вытрепали! И сбить их некому! — добавил он в сердцах.
Я стою ни жив, ни мертв. Остолбенел. Одна из пулеметных трасс вспорола землю всего в метре от меня.
Во рту ощущается стойкий железистый привкус. Почему-то мутит. Сердце молотится, как бешеное, а дыхание сперло. Наверное, я сильно побледнел, иначе почему спасший меня красноармеец вдруг усмехнулся, одарив едким замечанием: