Ладно, не отвлекаться! Рана. Ужасная. Не удивительно, что он хромал. Три красных, глубоких круговых пореза. Если бы я сама не помогала чудищу освободиться, я бы никогда не поверила, что такие раны могут быть от веревки. Что же там было? На ней? Что могло так разъесть ткани?
— Вам так понравились мои ноги, что вы забыли, зачем там сидите? — хамит нетерпеливый пациент.
— О, да! Ваши носки — это что-то! — копирую медвежий тон. — Удивительно, как я в обморок не упала от экстаза.
— Если это все… — делает движение, чтобы встать.
— Лежать!
Ух ты! Я так грозно это рявкнула, что мой дедуля, прапорщик, мной бы гордился. Ладно… надо бы вспомнить колыбельную…
«За окном серый кот.
Возле дома где-то бродит.
То уходит, то приходит,
Колыбельную поет.
То уходит, то приходит,
Про медведя нам поёт.
Спал в берлоге медведь.
А весной медведь проснулся,
Потянулся, повернулся,
Стал от голода реветь.
Потянулся, повернулся,
Стал от голода реветь.
Он по лесу бродил,
Под кустом искал малину,
Грел на солнце нос и спину,
Рыбу он в реке ловил.
Грел на солнце нос и спину,
Рыбу он в реке ловил»
Колыбельная Баниласки
Ох и упертый хозяин замка! Я уже последние строчки пою, а он все глаза свои открывает, никак не заснет. И только на финальных словах о том, как медведь грел на солнце нос, мужчина полностью расслабляется и начинает мерно, спокойно дышать. А за окном гаснет последний луч солнца.
С телом хозяина замка начинает что-то происходить. Оно словно уменьшается. Становится тоньше. Капюшон чуть сдвигается, обнажая подбородок, и я с удивлением вижу… кожу. Да. Обычную человеческую. Красивый такой подбородок: квадратный, с небольшой ямочкой. Интересно… а что там выше него??
Движимая любопытством, подхожу к изголовью дивана и аккуратно, едва ощутимо берусь двумя пальцами за капюшон.
Конец ознакомительного фрагмента.