— Ладно… все собирайтесь, пойдем.
— Все? — грустно уточняет волчица.
— Да, все! — отвечаю категорично. — Вы не можете оставить больного ребенка, ему нужна ваша поддержка. Так что да, собирайтесь. Малыша понесу я. Так будет быстрее.
Обматываю низ уже очень потрепанного платья простыней, имитируя юбку. Наволочку обвязываю вокруг талии и аккуратно кладу в нее спящего волчонка. Вещей у нас нет, собирать нечего, потому одной рукой придерживаю волчонка, другой — несу миску уже без воды, но с жабой. Все остальные двигаются своим ходом.
— Показывайте, куда идти, — говорю серым и рыжим.
Те переглядываются и, не сговариваясь, поворачивают направо. Идем мы довольно долго, НО удивительнейшим образом погода внезапно налаживается. Сначала перестает громыхать, а потом и молнии куда-то деваются. Когда мы подходим к заброшенным, перекосившимся воротам, стоящим просто посреди поля, о намечавшейся грозе напоминает только легкий запах озона в воздухе.
Когда-то широкая подъездная аллея нынче почти полностью скрыта высокой травой, через которую пробираться нелегко, особенно, когда обе руки заняты. Коты находят небольшую вытоптанную тропинку, на нее мы перестраиваемся гуськом и таким образом доходим до замка.
— Да уж… — это все, что я могу сказать, глядя на здание. — Тут бы ремонт не помешал.
— Это бессмысленно, — отвечает кошка.
Мы обходим огромную лужу, разлившуюся прямо перед ступенями.
— Мы не пойдем через центральный вход. Он всегда закрыт, и стук в дверь не слышно. А вот через восточное крыло — самый раз.
Поднимаемся по шатающимся ступеням. Стараюсь ничего не касаться лишний раз. Ощущение, что колоны сейчас развалятся, а перекосившиеся рамы окон упадут просто на землю.
— Думаю, будет лучше, если ты пойдешь одна, — говорит волчица, боязливо поджав хвост. — Положи Росса на ступени и миску тоже. Мы подождем тебя здесь, лучше не злить хозяина появлением такой большой компании.
— Звучит… разумно, — соглашаюсь и делаю, как она сказала. Действительно, думаю, стребовать с чудища долг будет проще, если мы поговорим наедине, без лишних ушей.
— И постарайся договориться с хозяином до того, как стемнеет, — напутствует меня кошка, когда я, навалившись плечом, сдвигаю тяжелую дверь внутрь дома.
— А что будет, когда стемнеет? — спрашиваю, застряв боком в проходе.
— А вот если не хочешь узнать, то шевелись, — фыркает Алиса, неожиданно вцепившись когтями мне в ногу, заставив взвыть и пробкой залететь в дом.
— Вы это… никуда не уходите, мало ли… вдруг меня надо будет спасать, — говорю им из темноты коридора, пахнущего сыростью.
— Конечно-конечно, — отвечает Алиска и мне четко слышатся издевательские нотки в ее голосе. Коза, а не кошка!
Распрямив плечи, сжимаю руки в кулаки и делаю первые шаги по мрачному дому чудовища. Кругом плесень, пыль, проросшие сквозь дерево и камень плетущиеся растения. Деревянный пол скрипит и дрожит под ногами, создавая такую какофонию звуков, что у меня волосы встают дыбом от страха. А еще приходится поминутно вытирать об юбку-простынь вспотевшие ладони.
Пройдя весь первый этаж, понимаю, что если бы нелюдимый хозяин тут был, он бы не мог не услышать весь тот ужас, который я издаю, когда иду. Значит, придется подниматься выше.
Коридор второго этажа ничуть не лучше первого, но тут хотя бы горят светильники и пол более-менее ровный, хоть и скрипучий.
— Кого там гпоты принесли?! — раздается резкий окрик из ближайшей ко мне комнаты.
Я вскрикиваю и подпрыгиваю чуть не до потолка. Матерь Божья! Хорошо, что в этом мире у меня молодое сердце, а то бы уже давно померла от инфаркта.
— Меня принесли, — отвечаю как можно громче. — Можно я зайду?
— Убирайтесь! — это почти похоже на львиный рык. Хорошо, что меня Алиска натренировала и на кошек у меня выработался иммунитет. Смело захожу в комнату.
— Вы, наверное, не поняли, что это я, — говорю, осматриваясь.
Большая комната, забитая книжными полками, похожая на библиотеку. С огромным столом возле окна и удобным креслом, в котором сейчас полулежит чудище все в том же плаще, скрывающем его лицо.
— Я прекрасно понял, кто это. Зачем явились?
— Вы сразу к делу, да? Отлично, я тоже предпочту сразу все сказать. Явилась я, чтобы предложить вам свои услуги.
— ЧТО предложить??
Уверена, там, под капюшоном, брови хозяина замка уползли на затылок от удивления.
— Услуги свои. Домоправительницы.
— Домработницы? — переспрашивает с опасными рычащими нотками.
— Нет. Домоправительницы, — поправляю его.
— Можете быть свободны! — рявкает, резко встает и, хромая еще больше, чем тогда, когда мы виделись в прошлый раз, подходит к одному из шкафов, достает оттуда бутылку… Однако-о-о.
— А даме выпить не предложите? — спрашиваю.
— Нет! — следует вполне ожидаемый ответ.
— Вижу, вы хромаете.
— Вы очень наблюдательны, — и столько яда в его голосе, что мне становится совершенно ясно от чего так сильно повредились полы на первом этаже.
— Я могу вылечить, — говорю и жду реакцию.
Чудовище поворачивается в мою сторону и долго смотрит. Уверена, разглядывает меня всю — от лаптей, сплетенных из рогоза и чужих носков, до юбки из простыни и оторванных рукавов платья. Распрямляю плечи и задираю нос. Принцесса я или кто? Не наряд делает девушку принцессой, а внутреннее ощущение. И пусть на данный момент я чувствую себя пенсионеркой Алевтиной Прокофьевной, чудищу об этом знать не обязательно!
— Хорошо, — внезапно соглашается хозяин замка. — Вылечите и уйдете.
Проходит к дивану, снимает сапоги и укладывается, взбив две подушечки, чтобы удобнее было голове.
— Нет. Если я вылечу, то мы останемся, и я буду у вас домоправительницей. Уверена, вашему замку это пойдет только на пользу.
— Сначала вылечите, — огрызается медведь-гризли под личиной хозяина замка.
— Вообще без проблем, — сообщаю с резиновой улыбкой и подтягиваю к дивану пуфик. Не думает же мужчина, что я буду стоять перед ним на коленях? Много чести!
Усаживаюсь, приподнимаю штанину и долго рассматриваю рану на пушистой медвежачьей ноге. Хотя, справедливости ради, стопы у него обычные, человеческие. Правда, скрытые веселыми полосатыми носками.