Сажусь на кровати. Прислушиваюсь, может показалось? Так нет же. Хруст веток, какое-то сопение. Становится страшно. Я, конечно, дверь заперла, но мало ли какой там замок? Надежный ли?
— И чего тебе не спится? — зевает Алиска, вытягиваясь на одеяле.
— Прислушайся… на улице кто-то ходит, — говорю ей шепотом.
— И пусть ходит. Тебе-то что? Он на улице, ты — внутри. Ложись спать, — бурчит кошка, отворачиваясь от меня.
— А вдруг, залезет внутрь? А у нас из охраны только толстый жаб.
— Ой, да не залезет, спи, заколебала….
И сопит. Везет же некоторым иметь такие железные нервы. Я все-таки не выдерживаю. Тихонько встаю и на цыпочках выхожу в большую комнату. Тут еще слегка тлеет печь, давая тепло. Арчибальд спит в глиняной миске, уложив толстое брюхо в воду и пуская огромным ртом пузыри. Подхожу к окну, прислушиваюсь. Тишина.
Аккуратно беру метлу, оставленную с вечера, и просовываю в ручку двери. Если даже кто-то и пройдет в сени, то в дом ему будет нелегко попасть, сначала нужно сломать толстое древко, что приведет к шуму, мы проснемся, а потом… Что потом, если честно, не знаю. Но альтернатива — спокойно спать, пока кто-то залезет в дом — тоже не очень.
Снова прислушиваюсь. Вроде, тихо. Может, и правда, просто какой-то кабан забежал? Или там еще кто из диких животных. В доме ведь давно никто не жил, а теперь пахнет людьми и огнем, вот животных и привлекает сюда запах. Успокоившись, возвращаюсь в спальню. Коты в мою сторону даже головы не поднимают. Спят, как и спали.
Залезаю под одеяло, еще какое-то время прислушиваюсь, и как-то незаметно для себя засыпаю.
Но долго спать у меня все равно не получается. Едва за окном начинает светлеть — открываю глаза и понимаю, что заснуть уже не могу. В доме прохладно, видимо, печь затухла, а дров я вчера не заготовила, некогда было, да и сил уже, чтобы махать топором не осталось.
Встав с кровати, поправляю платье, внутренне ужаснувшись, что приходится и спать, и ходить в одном и том же. Я тут на подоконнике вчера нашла нитки и иголку, как немного освобожусь, надо будет заняться одеждой, хотя бы зашить разорванный подол. А может, что-то смастерить из простыни. Внезапно накатывает жалость к себе. Божечки, дожилась! Платье из простыни. Чудесно. Но я быстро прогоняю эти мысли: страдать нынче бессмысленно. Если сама себе не помогу — никто не поможет. Смысл слезы лить?
В таком вот боевом настроении достаю в сенях топор и выхожу во двор. Дверь открываю осторожно, высовываю сначала только голову. Убедившись, что никого нет, выхожу, но дверь оставляю открытой, чтобы если что — быстро спрятаться в доме. Рядом с домом стоит полуразвалившийся сарай. И вчера я видела в нем пиленые дрова. Крупноватые, их колоть надо, этим и планирую заняться.
Еще на середине пути к сараю мне бросаются в глаза следы лап, похожих на собачьи. Несколько разных. Крупные и помельче. И совсем маленькие. Неужели волки к нам вчера заходили? От подобной мысли по спине проходит холодок. Эти животные стайные. И если от одного волка я еще могу как-то отбиться, используя подручные средства, то стая…
Перехватываю покрепче топор и внимательно осматриваюсь. Вижу, что следы уходят в лес. Облегченно перевожу дух. Уже спокойно захожу в сарай и тут же попадаю под перекрестный огонь нескольких пар желтых глаз. А откуда-то справа, очень близко ко мне, раздается низкое угрожающее рычание, от которого у меня замирает сердце и прерывается дыхание. Вот гадство! Значит, не все волки ушли…