Император помнил, то Орин тоже беременна и неожиданно его осенила догадка.
— Только не говори мне, Горо, что и она тоже решила рожать именно сегодня, — мужчина повернул лицо к советнику. Тот склонил голову перед взором своего повелителя. Красивое лицо Главы Рода Золотого Дракона Императора Коджи казалось раздраженным. Темные глаза матово мерцали в свете светильников, тонкие губы недовольно поджаты, тонкие ноздри носа трепещут гневно. Мало того, что его отвлекли от созерцания цветущей асуры и размышлений о будущем, так еще и напомнили о рождении незаконнорожденного ребенка, судьба которого уже была заранее предрешена.
— Но, мой повелитель, вы правы. Орин рожает в крыле вашего гарема.
— И ты только для этого решил потревожить меня?
— Я хотел узнать, что делать, если родится девочка? — спросил Горо.
Император отвернулся.
— Закон не подвластен переменам. Закон не ветер, — сказал Коджи и добавил, — Если Орин родит мальчика, ты отдашь его на воспитание. Он еще послужит мне верой и правдой, если же это будет девочка, то вы принесете ее в жертву Роду. Я не стану нарушать законы, установленные предками.
— Я это и хотел услышать, мой повелитель, — и Горо с поклоном стал пятится назад, в то время, как Император продолжил свое любование садом.
Горо отступал, пока не вышел в двери. Там он уже перестал горбиться и распрямил широкую спину. Бросил холодный взгляд на своего Императора и поспешил узкими коридорами в сторону женской части дворца. У входа в покои Императрицы стояла охрана, но первого советника, второго человека в империи, после самого Императора Коджи, охрана пропустила, распахнув перед ним двери с изображением золотых драконов, сошедшихся в безумном танце битвы.
Комнаты Императрицы были дорого обставлены. Два золотых дракона, отлитых еще год назад в подарок Асуре, сторожили ее покой. Обтянутые золотым шелком стены, мягкие восточные ковры, привезенные из какой-то дальней южной провинции, устилали пол и всюду цветы — яркие ветви асуры, сорванные специально для жены повелителя, источали тонкий аромат.
Крик роженицы застиг Горо на середине пути. Он застыл, его лицо сморщилось, но было не понятно, что именно выражали тонкие красивые черты молодого мужчины. Раздражение или сочувствие.
У дверей в комнату императрицы стояли ее служанки. Рядом с женой императора сейчас находились только лекарь и повитуха, принимавшие наследника. Горо остановился и посмотрел на женщин. Они, все, как одна, поспешили склонить перед советником головы с высокими прическами и отошли в стороны. Все, кроме одной, достаточно пожилой, чтобы быть просто рабыней при Императрице.