Марина сдержалась.
— Я уже переоделась.
— И всё равно пахнет чужим. — Вейрен шагнул ближе, и Марина уловила запах трав и чего-то металлического. — Скажи, служанка… где ты училась лечить? В цирке?
— В операционной, — автоматически ответила Марина.
— В какой ещё… — Вейрен прищурился. — Ладно. Неважно. Тебя сюда привели работать. Работай. И не вздумай лезть в то, что тебе не поручали.
— Если человек падает и перестаёт дышать, — Марина сказала ровно, — это поручение или нет?
Вейрен замер на секунду. Потом холодно улыбнулся.
— В нашем доме люди не “падают”. В нашем доме люди либо держатся, либо… — он не договорил.
Агата резко повернула голову к лестнице. Марина тоже. По ступеням сверху шёл кто-то. Шаги были неспешные, ровные — как отсчёт времени перед неизбежным.
Марина увидела сначала сапоги — чёрные, идеально чистые. Потом — длинный тёмный плащ, на котором лежал тонкий слой инея, будто он не таял. Потом — руку в перчатке, которая держала трость не по нужде, а как знак.
И наконец — лицо.
Мужчина был красив той холодной красотой, от которой хочется отступить. Высокие скулы, тёмные волосы, собранные назад, и глаза… глаза были не просто синие — они были ледяные, почти прозрачные, как лёд над глубиной. И в этих глазах не было ни тепла, ни интереса. Только контроль.
— Герцог, — прошептала Лин где-то рядом, и Марина почувствовала, как холл на мгновение стал тише.
Герцог Айсвальд остановился на середине лестницы, оглядел присутствующих. Его взгляд скользнул по Агате, по Вейрену… и задержался на Марине. Взгляд был как нож — короткий, точный.
— Это кто? — спросил он.
Голос был низкий и спокойный. И в нём было то, что Марина сразу узнала: власть, за которой скрывается усталость.
— Новая служанка, милорд, — быстро сказала Агата. — Найдена в метели. Подписала договор.
— В метели, — повторил герцог. — И вы решили привести её в мой дом.
— Она могла умереть, милорд, — вмешался Торн, появившийся у дверей. Он стоял прямо, но Марина заметила, как напряжены его плечи. — Я взял на себя…
— Ты взял на себя слишком много, капитан, — перебил герцог. — Но это уже сделано.
Он снова посмотрел на Марину. Теперь взгляд стал внимательнее, словно он видел не одежду, а что-то под ней.
— Имя.
— Марина Коваль.
— Марина, — герцог произнёс её имя так, будто проверял, как оно звучит на языке Севера. — Ты умеешь молчать?
— Я умею работать, — ответила Марина, и в этот момент поняла, что сказала это герцогу так же, как говорила главврачу: спокойно, без подлизывания.
В холле кто-то тихо вдохнул — слишком громко.
Герцог не изменился в лице.