— Работать умеют многие. Молчать — единицы. — Он сделал шаг вниз, и с этим шагом воздух в холле словно стал плотнее, холоднее. — Агата. В прачечную её не надо. Уже поздно. Пусть будет на кухне. И…
— Милорд, — резко сказал Вейрен, — это опасно. Чужая. Без проверки. Если она…
Герцог поднял руку, и Вейрен замолчал, будто ему перекрыли воздух.
— Если она окажется угрозой, — спокойно сказал герцог, — я узнаю. Раньше, чем ты успеешь испугаться. Понял?
Вейрен побледнел.
— Да, милорд.
Герцог снова взглянул на Марину.
— Служанка, — произнёс он, и слово прозвучало как приговор. — Запомни: в моём доме ты не герой. Ты — функция. Ты выполняешь. Не споришь. Не лезешь. Не задаёшь вопросов. И не смотришь туда, куда тебе не велено.
Марина почувствовала, как в груди поднимается что-то горячее — злость, упрямство, желание ответить. Но она заставила себя вдохнуть.
— Поняла, — сказала она.
— Хорошо. — Герцог сделал ещё шаг. Трость стукнула о камень — коротко. — Торн, завтра отчёт. Агата, вечером — список расходов. Вейрен…
Он не договорил.
Сначала Марина подумала, что это сквозняк. Потом — что кристаллы мигнули. Но нет: это герцог на мгновение… моргнул чуть медленнее, чем обычно. Плечи его напряглись. Пальцы на трости сжались.
— Милорд? — осторожно спросила Агата.
Герцог выпрямился, будто заставил себя.
— Всё… — начал он.
И тут воздух ударил холодом так, что у Марины свело зубы. По каменному полу побежали тонкие белые линии — иней, как живая сеть. Кристаллы в нишах вспыхнули ярче, но свет стал голубым, почти болезненным.
Герцог сделал шаг — и пошатнулся.
— Милорд! — Торн рванулся вперёд.
— Не подходить! — рявкнул герцог, но голос сорвался.
Марина увидела его лицо ближе: кожа побледнела, на висках выступили капли — не пота, а будто мелкого инея. Вены на шее проступили синевой. Глаза… глаза стали почти прозрачными.
— Ледяная лихорадка, — выдохнула Лин, и в её голосе было отчаяние.
Вейрен метнулся, но замер на месте, словно боялся пересечь невидимую линию.
— Он сейчас… — прошептал он. — Сейчас нельзя…
Герцог снова пошатнулся. Трость ударилась о пол и отскочила. Он попытался удержаться за перила, но пальцы не слушались — они дрожали, словно он терял контроль над собственным телом.
Марина сделала шаг вперёд.
— Стой! — Вейрен схватил её за рукав. — Ты не понимаешь! Он… он может…
— Он сейчас упадёт и убьётся, — резко сказала Марина, вырывая рукав. — И мне плевать, кто он. Он человек в приступе.
— Он не…
Герцог рухнул на колено. Иней на полу вспыхнул, как сеть молний. Воздух стал таким холодным, что Марина почувствовала: если сейчас не действовать, она сама замёрзнет прямо стоя.