— Ты… — он попытался поднять руку, но пальцы не слушались.
— Торн! — Марина резко подняла взгляд, не отпуская герцога. — Мне нужно тепло. Не огонь, не пламя — тепло. Камни. Те, что вы греете в закрытых печах. И одеяла. И горячий настой — тёплый, насколько можно. Быстро.
Торн моргнул, словно не сразу понял, что служанка отдаёт приказы.
— Сейчас! — рявкнул он на своих, и этот рык наконец сорвал оцепенение. — В кухню! Живо!
— Агата! — Марина повернула голову. — Дайте чистую ткань. Не ту, которой вы пол моете. Чистую.
— Ты смеешь… — Агата сделала шаг, лицо налилось яростью, но тут же остановилась, увидев, как Айсвальд дернулся, и вокруг него иней вспыхнул снова.
Грейм появился рядом почти бесшумно — как тень.
— Госпожа Агата, — сказал он мягко, но это «мягко» было сталью, — выполняйте.
Агата стиснула губы.
— Лин. В кладовую. Простыни. Новые.
— Н-новые? — Лин побледнела.
— Новые! — отрезала Агата.
Вейрен шагнул ближе, вытянув руки, будто собирался вытащить Марину за шиворот.
— Отойди. Ты не понимаешь, с чем играешь. Это не приступ. Это…
— Это приступ, — перебила Марина, глядя на него снизу вверх, — и мне всё равно, как вы его называете. Он теряет контроль над телом, у него холодный пот… точнее, иней на коже, дыхание поверхностное. Он может уйти в остановку. Вы стоите и спорите. Вы лечите языком?
Вейрен дернулся, будто её слова ударили по щеке.
— Я лечу магией!
— Тогда где ваша магия сейчас?
Вейрен открыл рот — и закрыл. Потому что белая стена снова взвыла, и рядом с его сапогом по полу побежала трещина инея, словно предупреждение.
Марина посмотрела на герцога, снова сосредоточилась.
— Слушайте меня, Айсвальд. Вам нужно держаться за голос. Вы меня слышите?
— Слы… шу… — его губы дрогнули. — Не… трогай…
— Я вас держу, чтобы вы не убились, — сказала Марина ровно. — Если хотите ругаться — ругайтесь позже. Сейчас — вдох. Медленно.
Герцог резко вдохнул, будто через силу, и воздух вокруг на секунду стал чуть тише. Белая пелена дрогнула, как будто прислушалась.
— Вот так, — шепнула Марина. — Ещё.
Торн вернулся, таща за собой двоих слуг. В руках у них были мешочки с нагретыми камнями и толстые шерстяные покрывала. Вейрен сделал движение — перехватить, запретить — но Грейм шагнул ему наперерез.
— Вейрен, — сказал мажордом так тихо, что слышали только они, — если вы помешаете и герцог умрёт… кто будет отвечать?
Вейрен побледнел ещё сильнее.
— Я… я не мешаю. Я… наблюдаю.
— Отлично, — бросила Марина. — Тогда наблюдайте и учитесь.
Она взяла один мешочек с камнями — через ткань тепло было слабое, но настоящее.