Он не замедлился.
Продолжал двигаться — быстрее, жёстче, теряя последние остатки ритма.
Движения стали рваными, отчаянными.
— Не могу… не могу вытащить… должен… внутри… богами, Астра, я…
Воздух вокруг нас задрожал.
Что-то вспыхнуло за его спиной — призрачный золотой свет.
Я почувствовала давление в воздухе — тяжёлое, древнее, божественное.
Крылья.
Они проявились — не полностью, не материально, но достаточно, чтобы увидеть.
Огромные, призрачные, светящиеся золотом контуры, что простирались за его спиной.
Божественная сущность прорвалась сквозь человеческую оболочку.
Бог войны терял контроль.
— Орион… — выдохнула я, зачарованная видом.
Он не слышал.
Толкнулся последний раз — глубоко, до упора, так жёстко, что воздух вышиб из лёгких.
Замер, содрогаясь.
Крылья вспыхнули ярче — ослепительно, заполняя переулок золотым сиянием.
Я почувствовала, как он изливается — горячими волнами, пульсирующими толчками, наполняя снова и снова.
Узы между нами взорвались.
Руны на запястьях вспыхнули синхронно с крыльями.
Магия прокатилась волной — обжигающей, что заставила вскрикнуть.
Сознания коснулись через связь — резко, болезненно.
Я почувствовала его.
Вину — острую, что он не сдержался, был слишком грубым.
Удовлетворение — тёмное, хищное, что пометил меня как свою.
Страх — что это ошибка, что завтра всё рухнет, что узы теперь стали чем-то, от чего не сбежать.
Злость на себя — что поддался, что не устоял, что хотел снова, несмотря ни на что.
Он почувствовал меня.
Боль — физическую, пульсирующую.
Смятение — что это значит, что будет дальше.
Страх — что он пожалеет, что это был момент слабости, не больше.
И под всем этим — жгучее желание, что не утихло даже после, требующее ещё, больше, снова.
Свет погас резко.
Крылья исчезли, растворились в воздухе.
Он рухнул на меня, прижимая к стене всем весом.
Дышал тяжело, прерывисто, лицо уткнулось в мои волосы.
Всё ещё внутри, пульсирующий, горячий.
Тишина повисла тяжёлая.
Музыка вдалеке казалась нереальной.
Он не двигался долго.
Затем медленно вышел — я поморщилась, жжение вспыхнуло.
Отстранился на шаг, отпуская меня.
Я пошатнулась, схватилась за стену.
Ноги подкашивались, между бёдер пульсировала боль.
Орион стоял, глядя на меня — золотые глаза нечитаемые.
Затем взгляд скользнул вниз.
На мои ноги, где тёмные следы стекали по коже.
Кровь. Его семя. Свидетельство того, что произошло.
Что-то дрогнуло в его лице.
Он отвернулся резко.
— Это было… — начал он, но голос сорвался.
Замолчал.
Провёл рукой по лицу, по волосам — жест, полный фрустрации.
— Не знаю, что это было, — выдохнул он наконец.