Я чувствовала напряжение в каждом его движении.
Контроль, что трещал по швам.
Мы свернули в очередной переулок — тёмный, пустой.
Орион остановился резко.
Обернулся.
— Астра, — голос был хриплым, ободранным. — Мне нужно… нам нужно поговорить. О том, что я сказал. О том, что происходит между…
Он осёкся, глядя на моё лицо.
Шагнул ближе.
Рука поднялась, коснулась моей щеки — большой палец провёл по скуле, вниз к подбородку.
— Я не могу, — прошептал он. — Больше не могу притворяться, что это только узы. Что ты ничего не значишь. Что я не…
Слова застряли.
Я подалась вперёд — инстинктивно, не думая.
Встала на цыпочки.
И коснулась губами его губ.
Лёгкое прикосновение. Неуверенное.
Орион замер — полностью, абсолютно.
Секунда застыла.
Затем он сломался.
Рука скользнула на мой затылок, пальцы зарылись в волосы — крепко, до боли, дёргая голову назад.
Вторая обхватила талию, прижала к себе — жёстко, грубо, не оставляя пространства.
Он поцеловал меня в ответ — жадно, хищно, пожирающе.
Губы впились в мои, зубы прикусили нижнюю губу — резко, до металлического привкуса крови.
Язык ворвался внутрь — властно, не спрашивая разрешения, захватывая, требуя подчинения.
Я задохнулась, попыталась вдохнуть.
Он не дал — целовал так, словно хотел поглотить меня целиком.
Стон вырвался — высокий, отчаянный.
Это разозлило его ещё сильнее.
Он развернул меня резко, прижал лицом к стене переулка.
Холодный камень под щекой — шершавый, жёсткий, что царапал кожу.
Его тело прижало сзади — горячее, твёрдое, тяжёлое, что раздавило, не давая пошевелиться.
— Орион… — задохнулась я.
— Тихо, — прорычал он у самого уха, и голос был звериным, первобытным. — Ты сама этого хотела. Сама начала. Теперь получи.
Рука скользнула по моему бедру, нашла разрез в юбке.
Дёрнула ткань вверх — грубо, не церемонясь
Платье задралось до талии, обнажив ноги, бёдра, белье.
Он прижался плотнее — и я почувствовала его между ягодиц.
Твёрдый. Огромный. Пульсирующий даже сквозь ткань штанов.
Страх кольнул холодом, но жар внизу живота был сильнее.
— Орион, может… может стоит…
— Что? — он прикусил мочку уха, потянул зубами. — Остановиться? Пойти в гостиницу? Сделать это на мягкой постели, с нежностью и заботой?
Рука скользнула под край белья — грубо, пальцы коснулись меня там, где я была мокрой, пульсирующей.
Провёл по влажной плоти — один раз, жёстко.
Я вскрикнула, выгнулась.
— Ты хочешь нежности, Астра? — голос был насмешливым, злым. — Или хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь, в грязном переулке, прижатую к стене, как последнюю шлюху?
Слова были грубыми, унизительными.
Но жар между ног вспыхнул ярче от них.