Что случилось? Ты в опасности?
Я замерла.
Сердце колотилось — быстро, неровно.
Если отвечу честно… если покажу ему, что чувствую сейчас…
Он сорвётся.
Немедленно.
Прилетит сюда золотым метеором, разнесёт особняк, всех убьёт.
И всё рухнет.
План. Миссия. Лиана.
Всё.
Плач внизу поднялся снова — протяжный, надломленный.
Я сжала зубы так сильно, что они заскрипели.
Закрыла глаза.
Сфокусировалась на рунах под браслетом.
И начала строить стену.
Медленно. Методично. Кирпич за кирпичом.
Ярость — загнала вглубь, заперла, спрятала под слоями контроля.
Отчаяние — сжала в комок, закопала так глубоко, что не достать.
Ужас — заморозила, превратила в лёд, что не тает.
Бессилие — задавила, раздавила, стёрла.
Оставила только поверхность — спокойствие. Контроль. Усталость, но не панику.
Стена росла — толстая, плотная, непроницаемая.
Между мной и узами. Между мной и Орионом.
Отрезая его от того, что я чувствую на самом деле.
Это было… больно.
Физически больно — как будто разрывала что-то внутри себя, отсекала часть собственной души.
Узы сопротивлялись — связь хотела быть открытой, честной, полной.
Но я давила. Сильнее. Жёстче.
Заставляла стену держаться.
Через несколько секунд — или минут, не знаю, время потеряло смысл — стена встала.
Крепкая. Непробиваемая.
Я послала через узы — спокойствие. Усталость. Лёгкое беспокойство, но не панику.
Всё хорошо. Просто не спится. Слишком много мыслей. Завтра важный день. Волнуюсь.
Ложь. Полная, абсолютная ложь.
Но он не узнает. Не почувствует правду за стеной.
Пауза затянулась.
Орион изучал ощущения, что я послала — проверял, искал несоответствия.
Затем ответ пришёл — облегчение. Успокоение.
Хорошо. Отдыхай. Набирайся сил. Завтра я приду. Обещаю.
Тепло прошло через связь — поддержка, уверенность.
Я послала в ответ — благодарность. Любовь, что не называла вслух.
Связь потеплела.
Затем он отстранился — дал мне пространство отдохнуть.
Стена держалась.
Он не почувствовал.
Не узнал, что творится на самом деле.
Я выдохнула — дрожаще.
Открыла глаза.
Плач внизу наконец начал стихать — голос охрип, сломался, превратился в хриплое бормотание.
Затем оборвался резко.
Тишина.
Не полная. Где-то далеко слышались шаги — удаляющиеся, тяжёлые. Смех — довольный, сытый.
Хаг возвращался в свои покои.
Удовлетворённый. Наигравшийся.
Дверь где-то внизу хлопнула.
Тишина вернулась окончательно.
Но она была другой — тяжёлой, густой, пропитанной ужасом, что случился и больше не смоется никогда.
Я лежала, обнимая Вайлет, и смотрела в темноту потолка.
Стена внутри держалась — отрезала Ориона от правды.
Но за стеной…
За стеной кипело всё, что я загнала вглубь.