Хаг медленно поднял голову:
— Как игрушку. Для развлечения аристократов высшего круга. Детей используют… для забав, что не хочу описывать. Она продержалась год. Затем её нашли мёртвой в одной из комнат дворца. Официальная причина — несчастный случай.
Тишина обрушилась — тяжёлая, давящая.
Даже Орион замер, кинжал опустился чуть.
Я прижала Вайлет к себе крепче, закрывая ей уши.
Хаг продолжал — голос был мёртвым, выжженным:
— Я не смог их спасти. Опоздал. Был слишком медленным, слишком слабым, слишком бедным тогда.
Он поставил треснувшую кружку на стол:
— Но я дал себе клятву. На их могилах. Что сделаю всё, чтобы система, что убила их, сгорела дотла. Что спасу столько людей, сколько смогу. Что стану тем, кого ненавижу, если это потребуется.
Выпрямился:
— Двадцать лет. Я играл роль. Поднялся по социальной лестнице. Стал богат. Влиятелен. Вступил в Совет. Начал покупать рабов на аукционах — официально, легально. Устраивал эти чёртовы представления для гостей, чтобы поддерживать репутацию извращённого коллекционера.
Подошёл к папке на столе, положил ладонь на неё:
— А потом тихо, по одному, освобождал их. Поддельные документы. Тайные маршруты. Безопасные дома на других планетах. За двадцать лет — тысяча сто тридцать семь человек. Каждый записан здесь. Каждое имя. Каждая история.
Он посмотрел на меня:
— Та девушка, что якобы умерла сегодня ночью… — голос стал мягче, печальнее, — я ее освободил.
Открыл глаза:
— А крики, что вы слышали… — он подошёл к шкафу у стены, открыл, достал небольшое устройство, — запись. Старая. Из архивов. Включаю иногда, когда новые рабы прибывают. Чтобы они боялись. Чтобы играли роли убедительно на представлениях. Чтобы гости верили в маску, что я ношу.
Положил устройство на стол:
— Отвратительно? Да. Манипулятивно? Абсолютно. Но работает. Двадцать лет — ни один гость, слуга, друзья не заподозрили, что я не тот, за кого себя выдаю.
Марта шагнула вперёд, голос был твёрдым:
— Я служу господину Хагу пятнадцать лет. Видела всё. Каждого спасённого. Каждую операцию. Он рискует жизнью каждый раз. Если Империя узнает — казнь немедленная. Публичная. Болезненная.
Она посмотрела на нас:
— Но он продолжает. Потому что не может остановиться. Потому что помнит жену и дочь. Потому что каждый спасённый — это искупление за тех, кого не успел спасти.
Хаг кивнул медленно:
— Так что да. Я монстр в глазах знати. Извращённый коллекционер человеческих страданий. Устроитель жестоких спектаклей.
Голос стал жёстче:
— Но за двадцать лет я вывез больше тысячи людей из ада. Дал им свободу. Новые имена. Новую жизнь. И буду продолжать, пока система не рухнет или пока меня не убьют.