А на мне… свет тускнел постепенно. Медленно. Секунда за секундой гас. Золотые узоры на коже темнели в тени, исчезали, будто стирались.
Как маленькая звезда в последние мгновения жизни. Мерцающая. Гаснущая. Умирающая.
Погасшая. Сломленная. Побеждённая абсолютно.
Картина поражения совершенная.
Хаг произнёс финальные слова постановки — голос гремел над садом, отражался от стен особняка:
— И пусть эта картина напоминает всем на века:
Повернулся, обвёл гостей взглядом:
— Кто восстаёт против порядка — будет сломлен!
Указал мечом прямо на меня — на побеждённую фигуру в тени:
— Кто жаждет власти, что ему не принадлежит — будет заточён!
Поднял меч обеими руками к звёздам:
— Империя стоит на страже! Терион защищает! Мир торжествует вечно!
Аплодисменты достигли абсолютного пика — оглушительные, неистовые. Музыка взмыла к кульминации — все инструменты разом, хоры в полную силу. Свет на Хаге вспыхнул ещё ярче — ослепительно-золотой, почти невыносимый.
А на мне почти исчез полностью — едва различимый силуэт в глубокой тени, почти растворённый в темноте.
Маленькая погасшая звезда в последнем мерцании перед смертью.
Поражение. Абсолютное. Окончательное. Вечное.
Занавес сомкнулся полностью с финальным глухим лязгом ткани о дерево.
Аплодисменты гремели за занавесом — глухо, но оглушительно.
Я всё ещё на коленях. Цепи тяжёлые, холодные. Руки, лодыжки, шея скованы. Вес тянул вниз — плечи ныли, запястья горели под оковами.
Вокруг актёры поднимались медленно — один за другим, бесшумно. Уползали за кулисы. Пока гости аплодировали — их движения не были слышны.
Через минуту на сцене осталась только я. И Хаг в центре.
Хаг стоял неподвижно — спиной ко мне, наслаждался триумфом. Затем расслабился. Снял корону, передал слуге. Стягивал мантию.
Обернулся. Посмотрел на меня. Усмехнулся довольно.
— Великолепно, — прошептал тихо. — Ты была великолепна. Абсолютно.
Наклонился:
— Особенно импровизация. «Ты предал первым.» Добавило реализм. Гости в восторге.
Выпрямился:
— Оставайся здесь. Скоро финальный поклон. Ты выйдешь последней — в цепях, побеждённая. Они увидят тебя ещё раз.
Усмехнулся:
— Пусть и падшей звездой.
Развернулся, пошёл за кулисы.
Я осталась одна на тёмной сцене. В цепях. В темноте.
Слышала за занавесом голоса:
«Невероятная постановка…»
«Кто эта актриса?»
«Хаг превзошёл себя…»
Дыхание тяжёлое — корсет сдавливал, цепь на шее давила. Но сквозь всё…
Я чувствовала.
Руны.
Под оковами. Под браслетами. Под всем.
Горели. Жаром невыносимым.
Магия просыпалась неудержимо.
От НЕГО.
Через узы я чувствовала Ориона с абсолютной ясностью.