Актёр-«Терион» подошёл. Опустился на одно колено.
— Я обещаю — твой род будет под моей защитой. Вечно.
Я смотрела на протянутую руку. На маску. На корону из света — символ власти, обещаний, что будут нарушены через несколько десятилетий.
Медленно взяла его руку. Встала, помогая подняться и ему.
Смотрела ему в глаза — долго, оценивающе.
— Мы верим тебе.
Три слова. По сценарию — доверие, надежда. Но я вложила в них горечь, иронию, предчувствие предательства. Потому что знала, что будет дальше. Как это обещание превратится в ложь, а защита — в геноцид.
Свет стал ярким — золотым, заливающим всю сцену. Музыка взметнулась — величественная, победная.
Актёры замерли в картине идеальной композиции:
Я и «Терион» в центре — руки соединены.
Вокруг — актёры-Вега стоят гордо.
Актёры-боги на коленях в проекционных цепях.
Триумф. Момент совершенства. Иллюзия вечного мира.
Гости аплодировали — громко, восторженно. Вставали с мест волной. Овация разливалась по саду.
Я стояла, держа руку актёра-«Териона». Смотрела в зал — на сотни лиц, верящих этой красивой лжи.
Аплодисменты гремели. Секунд сорок.
Затем музыка резко оборвалась. Как удар ножа. Свет погас почти полностью — остались только красные отблески факелов.
Аплодисменты смолкли — резко, неуверенно. Гости замерли — что происходит?
Я отпустила руку актёра-«Териона» — резко, как от раскалённого железа. Отшатнулась.
Актёры-Вега вокруг начали двигаться иначе. Не плавно. Резко. Жадно. Угловато. Собирались группой — шептались беззвучно, жестикуляция преувеличена. Указывали на «Териона». На корону. На трон-декорацию сбоку. Плели заговор.
Музыка вернулась — зловещая, диссонансная. Скрипки визжали. Барабаны били тревожно. Флейты играли фальшивые ноты.
— Но… Вега позавидовали.
Я стояла в центре группы актёров-Вега. Смотрела на актёра-«Териона» — на корону, мантию, величие, власть.
Следующая реплика застряла в горле — комок размером с кулак. Знала слова. Отработала десяток раз. Но произнести их здесь, сейчас…
Я шагнула вперёд — резко, агрессивно. Указала на «Териона»:
— Почему он правит?
Голос сорвался — слишком громко, слишком яростно. Настоящая ярость прорвалась.
Гости вздрогнули.
— Мы создали печати! Мы спасли галактику!
Руки поднялись:
— Власть должна быть НАШЕЙ!
Слова обжигали язык кислотой. Каждое — предательство. Каждое — плевок на могилы тех, кто умер, защищая других. Но я говорила. Кричала. Изображала жадную, завистливую Вегу. Карикатуру на всё, чем был мой род.
Гости ахнули в шоке, возмущении. Качали головами. Шёпот стал громче, злее: «Неблагодарные твари…» «Монстры…»