Что делать?.. Напрашивающееся и естественное решение: убить графа самому. Однако сделать это пытались многие, в том числе бойцы куда сильнее Адемара. То есть придется изобрести некую хитрость, которая хотя бы отчасти выровняет шансы. Кроме того, Шотан — победитель, обласканный императором, возвращенный из опалы. Оттовио несколько огорчится, если кто-то прикончит его лучшего полководца и военного реформатора, который обещает сделать личную армию Его Величества снова лучшей в мире. Адресно огорченный император — это очень, очень плохо. Даже если он настоящий человек чести, который не будет мелочно сводить счеты.
Что ж, будем рисковать.
— Почту за честь, — Весмон обозначил поклон, отчетливо понимая, что сейчас побежал даже не по тонкому льду, а по слабо натянутому канату без шеста. Было что-то ироническое и поэтическое в том, что граф сейчас находился в такой опасности, какой не встречал даже в Пустошах, средь бандитов и разных тыдр.
— На чем же будет наш поединок? — благожелательно спросил Шотан, — Мечи или молоты?
— Ни то, ни другое, с вашего позволения, — галантно поклонился Адемар. — Предлагаю испытать наше умение владеть кинжалами.
По группе прошел удивленный гул. Нет, понятно, что у каждого человека чести есть при себе кинжал, зачастую не один. Иногда в комплекте с охотничьим ножом. И в бою дело до рукопашной накоротке доходит прискорбно часто. Но все же выбор был неканоничен. И потому весьма интригующ. Зрители, увидев, что наконец-то пошло самое главное, начали обмениваться обещаниями и расписками, уже не скрываясь. В принципе, это само по себе было добрым знаком. Если бы шансы молодого Весмона оценивали совсем низко, никакого ажиотажа не случилось бы.
— В доспехах? — уточнил Шотан.
— Именно в доспехах. Раз уж вы любезно пригласили меня на показательный поединок перед гвардией Императора, я подумал, что мой долг — показать этим отборным бойцам что-нибудь интересное и удивительное. Разве я могу добавить что-то ценное к искусству обращения с белым оружием, которое им преподаете вы? Или к искусству выездки, обращения с копьем?
Адемар безбожно льстил, помня, что в иных ситуациях хвалебство это приправа, которой кушанье испортить нельзя. Кажется, Шотан истолковал все по-своему, решив, что более слабый противник лебезит, рассчитывая на снисхождение. И это хорошо. Высокомерный боец — неосторожный боец. Адемар почувствовал себя как игрок в сложной партии, когда нельзя допустить ни единой ошибки, нужно делать только выигрышные ходы.