И метеоры спугивают звезды,
И бледнолицый месяц весь в крови.
Предсказывают мрачные пророки
Нам бедствия. Печальны богачи,
Бродяги же и прыгают и пляшут:
Те — в страхе потерять все, чем владеют,
А эти — радуясь наживе легкой
Благодаря раздору и войне.
Все эти знаменья нам предвещают
Смерть и паденье королей.
Вильям Шекспир, «Ричард III»
В классических рыцарских романах добродетель всегда торжествует, а славные дела неизменно вознаграждаются. Неприступная девица, в конце концов, отдает сердце настойчивому кавалеру, благородный господин посвящает незнатного воина в рыцари прямо на поле боя, усердный подмастерье становится мастером и женится на мастеровой дочке, а ученик колдуна раскаивается в богопротивных занятиях и приходит к Церкви. Увы, сказка — не жизнь. Адемар Весмон совершил на поле боя немало подвигов и, если бы не природные скромность и осторожность, вполне мог бы вещать граду и миру, что император обязан графу, по меньшей мере, свободой, а может быть и жизнью. Однако полезная и выгодная известность в узком кругу значимых людей шла рука об руку с побочными эффектами, далеко не столь радужными.
И Кааппе, и Ламар, и Мальявиль Фийамон сообщили Весмону, что Шотан огорчился от того, что Адемар увел немного славы у гетайров, которые в глазах всего света были его личными учениками и протеже. Когда Шотан по прозвищу Безземельный огорчался, это становилось поводом для тревоги, а также найма двойной охраны. Причем задолго до того как означенный Шотан стал фаворитом и лучшим полководцем Его Величества.
— Если ты думаешь, что я злая, то Безземельный намного злее, — сказала Кааппе, — Про его жестокость ходят легенды. Помнишь Робера Гюиссона из Пайта?
— Помню.
Дуэль на верхней площадке донжона стала поводом как следует заняться бездоспешным фехтованием. Адемар и занялся. Если бы он упустил этот момент, то мог бы уже несколько раз погибнуть в Пустошах.
— В позапрошлом месяце Шотан убил Робера Гюиссона в учебном поединке, — сказала Кааппе.
— Ты никого не убивала в учебных поединках? — пошутил Адемар.
Наверняка ведь она убивала, пусть и чужими руками, в более предосудительных обстоятельствах. Но про убийство на учебном поединке говорит как будто даже для нее неуместно.
— Я же девочка! Мне не положено убивать людей своими руками! Хотя иногда хочется.
— Не начинай. Потом сложно будет остановиться.
Адемар хотел было еще пошутить насчет «не положено» и участи молодого Байи, оставшегося без глаза. Но передумал во избежание.