Старая жизнь
Казалось бы, обычная квартира среднестатистического пенсионера из глубинки. Мебель и другие предметы интерьера в комнатах по большей части еще родом из Союза или когда-то дружественных социалистических республик, входивших в соцлагерь: здоровенная, на пол зала, стенка из ДСП, разнокалиберный хрусталь в серванте, довольно потрепанный ковер на стене и здоровенная люстра со стеклянными висюльками на потолке. На колченогом письменном столике лежали целая россыпь ярких паче с лекарствами, кружка с водой и потертый от частого использования тонометр, включенный в сеть.
Правда, кое-что все-таки выбивалось из общего ряда, если присмотреться как следует. Вот в самой глубине серванта, спрятавшись за большой хрустальной салатницей, стояла иссиня черная африканская маска из эбенового дерева. Когда-то служившая для отправления таинственных обрядов, сейчас грустно смотрела пустыми глазницами и покрывалась пылью. Рядом горкой лежала цепочка, к которой крепился металлический шильдик с длинной чередой непонятных цифр. Если посмотреть на стену, то прямо под старыми часами с кукушкой можно увидеть несколько пожелтевших от времени черно-белых фотографий в простых деревянных рамках. На одном снимке был сфотографирован крепкий мужчина в серой полевой форме, сидевший на здоровенном валуне. Он смотрел вперед и широко улыбался, показывая крупные белые зубы. Одну руку вскинул вверх, словно приветствовал фотографа, а вторую положил на автомат. На соседнем снимке вновь присутствовал тот же самый мужчина, но уже в компании товарища. Оба полностью экипированы: в рукав автоматы, на груди разгрузки с магазинами, за плечами плотные рюкзаки. Лица сосредоточенные, серьезные, ни тени улыбки. Сразу видно, что впереди их ждало серьезное задание.
— Кхе-кхе-кхе, — раздался тяжелый хрипящий кашель с дивана. — Кхе-кхе-кхе. Чертов колдун, достал все-таки…
На диване лежал изнеможденного вида мужчина. Тело, когда-то крупное с широкими плечами, выпуклой грудью и сильными руками, сейчас напоминало иссушенную песками мумию. Желтоватая пергаментная кожа туго обтягивала руки с выступившими венами, лысую голову, еще более усиливали сходство с черепом впалые щеки, и запавшие глазницы. И лишь горящие яростью глаза еще говорили о том, что это живой человек.
— Надо было тебя сразу к ногтю, а не слушать твои проклятья…
Сергей Геннадьевич Одинцов, полковник Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил Советского Союза, а потом и России в отставке, умирал, и знал об этом. Сначала его силы и желание жить подточил рак, медленно, но неуклонно высасывавший последние силы из когда-то сильного тела. Теперь вот, словно завершающий удар милосердия, пришла в движения пуля, десятки лет сидевшая где-то под сердцем. Маленький кусочек свинца, подарок Черного Мбаппе, ангольского шамана-людоеда, в свое время врачи так и не смогли достать, а теперь это делать уже было поздно. Рак должен был доконать его через месяц — два, а вот пуля могла оборвать его жизнь в любой момент.