— Понятно. Он всегда так орёт?
— Не любит, когда не может контролировать ситуацию, — охранник качнул головой. — Не всегда, получается.
— Ага. Таких я видела…
Через десять минут Люда привела мужчину обратно. Снимки были уже на экране компьютера в ординаторской. Я посмотрела — вывих, без перелома. Хорошо. Значит, можно вправлять.
— Садитесь сюда, — я показала на кушетку, застеленную чистой простынёй. — Сейчас будет больно, но недолго.
Я взяла его руку, осторожно потянула, нащупывая нужный угол. Он застонал, сжал зубы. Я чувствовала напряжение в его мышцах, сопротивление. Надо расслабиться, иначе не получится.
— Дышите, — сказала я. — Глубоко. Расслабьте плечо.
— Лёгко сказать.
— Сделайте.
Он выдохнул, попытался расслабиться. Я поймала момент, резко дёрнула руку, разворачивая сустав. Щелчок — сустав встал на место. Мужчина выдохнул, открыл глаза.
— Всё?
— Всё. Сейчас наложу фиксирующую повязку. Две недели носить, потом придёте на осмотр.
Я быстро забинтовала плечо, зафиксировала руку. Биг Босс сидел молча, смотрел, как я работаю.
— Извините за… — он замялся. — За то, что орал.
Я пожала плечами:
— Привычное дело. Люди, когда им болит, ведут себя по-разному.
— Всё равно. Это было грубо…
— Проехали, — я махнула рукой. — В принципе, можно было бы и распрощаться, но на улицу я вас не выпущу. Буран усилился, переждёте здесь до утра.
— До утра? — он поднялся, поморщился. — Я не могу…
— Можете. Все могут. У нас в коридоре уже человек десять сидят, ждут, когда дороги откроют. Вы не первый.
— Здесь нет нормальных палат?
— Есть. Наверху, в хирургии. Но туда сейчас не пройти, там только стационарные пациенты. Так что либо ординаторская, либо коридор. Выбирайте.
Он вздохнул, провёл здоровой рукой по лицу. Понял, что спорить бесполезно.
— Ординаторская, — сказал он.
— Хорошо. Люда, проводи Андрея Викторовича. Покажи, где можно устроиться.
В десять вечера вырубился свет. Буквально на пару минут, не больше, потом включился аварийные генераторы, и коридоры залило тусклым жёлтым светом. Где-то внизу что-то загудело, завибрировало. Я стояла в перевязочной, держала пинцет над раной — мужик порезал руку консервным ножом, открывал шпроты.
— Доктор, это че, конец света? — он дёрнулся, я перехватила его запястье.
— Сидите ровно, инопланетяне еще не долетели. Генератор включился, всё нормально.
Я дошила последний стежок, обрезала нить и обработала рану. Мужик ушёл искать себе место в коридоре, бурча себе под нос про «старое оборудование» и «развал медицины».
Из коридора донёсся голос начмеда, Виктор Павлович объявлял через громкоговоритель: