— Сходите. Только аккуратнее с тостами и солениями, а то потом и вторую руку вывихнете.
К одиннадцати за окном разбушевалось. Снег летел почти горизонтально, ветер выл так, что слышно было даже сквозь двойные стекла. Видимость — метров пять, не больше. Я подошла к окну, посмотрела на парковку. Машины уже заметало, сугробы росли на глазах. Люда встала рядом, прижала к груди какие-то бумаги.
— Домой не попадёшь до утра. Будем Новый год тут встречать, под вой пьяни и скрип каталок.
— Нормально.
— Ты вообще хотела дома встречать? С мужем там, с мамой?
Я дёрнула резинку на запястье. Раз, второй.
— Не хотела.
Люда замолчала. Потом осторожно спросила:
— У тебя что-то случилось?
— Ничего такого.
— Катюш, я не слепая. Ты вся какая-то… не своя. И муж твой позавчера выходил отсюда, лицо кирпичом. Видела, как он в машину садился. Один, между прочим.
Я обернулась, посмотрела ей в глаза:
— Люд, я правда не хочу об этом говорить. Потом, может, расскажу, но не сегодня.
Она кивнула, потрепала меня по плечу:
— Ладно, солнышко. Понимаю. Только знай, если что, я тут. И борща домашнего могу притащить…
— Спасибо.
К обеду поток не иссяк, а наоборот усилился. Люди ехали закупаться к празднику, падали на льду, скользили на перекрёстках. Привезли женщину — сбили на переходе, водитель не справился с управлением. Перелом бедра, открытый. Я работала быстро, чётко, укладывала, фиксировала, отправляла на снимок. Потом в операционную — дежурный хирург уже ждал.
Следующий — подросток с ожогом руки. Запускал петарду, та рванула раньше времени. Кожа на ладони вздулась пузырями, красная, мокрая.
— Мам говорила, не балуйся, — мальчишка шмыгал носом, пытаясь не плакать. — Я ж думал, ничего не будет.
— Теперь знаешь, что будет, — я обработала ожог, наложила повязку. — Маму позови, распишется и поедете домой. И больше не играй с пиротехникой, ладно?
За окном темнело. Было всего три часа дня, но из-за туч и метели казалось, что вечер. Свет в коридоре горел ярко, почти резал глаза. Где-то на втором этаже играла музыка — кто-то из персонала уже начал праздновать. У нас, в травме, было не до того.
— Катюш, перекуси хоть, — Люда сунула мне в руки бутерброд с сыром. — А то упадёшь.
Я откусила, прожевала. Хлеб показался картонным, но я заставила себя доесть. Люда права — надо есть, иначе не выдержу смену.
В пять привезли сразу троих. ДТП на кольце — легковушка не вписалась в поворот, влетела в столб. Водитель с сотрясением, пассажир с переломом рёбер, ещё один с разбитым лицом. Я бегала между перевязочными, проверяла, фиксировала, отправляла на обследования.