— Да какие проблемы? Имущественные? Так квартира на твою маму оформлена, — сказала я. — Ключи оставлю на столе.
Игорь кивнул, а потом добавил, почти небрежно:
— Кстати, тебе письмо пришло из редакции? Я свою копию тоже получил, и, да, я отправил ее только под своим именем, ты ж сама говорила, что за славой не гонишься, ты у нас «рабочая лошадка». Лучше делаешь, чем пиаришься.
Я стояла, переваривая. Значит, он планировал это задолго. Статья, которую мы писали вместе, анализ данных, которые я собирала. Выводы, к которым мы приходили за кухонным столом. Всё это — под его именем, как будто меня и не существовало.
— Ты молодец, Игорь.
Он прищурился, рассматривая меня, видимо, пытаясь понять, сарказм это или правда. Я не дала ему времени разобраться. Развернулась и вышла.
В коридоре было пусто. Я прошла к лестнице, спустилась обратно на первый этаж. Ноги несли сами, мозг работал на автомате. Кабинет начмеда рядом с приёмным покоем, в самом конце коридора. Постучала, и только услышав разрешение войти, дернула дверь.
Виктор Павлович сидел за столом, разбирал какие-то бумаги. Поднял голову:
— Катя? Ты же ушла раньше.
— Виктор Павлович, поставьте меня на дежурство тридцать первого и первого.
Он снял очки, протер стёкла. Всегда так делал, когда думал.
— Два дежурства подряд? Ты же просила выходные.
— Планы изменились.
— Катюш, ты уверена? Это тяжело. Новый год, народу неадекватного будет…
— Уверена.
Он посмотрел на меня долгим взглядом — таким, каким смотрят врачи, когда видят, что человеку плохо, но тот не хочет об этом говорить.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Запишу. Но если что — скажешь, я найду замену.
— Не надо будет.
Я вышла из его кабинета, достала телефон. Набрала маму.
— Катенька, как дела?
— Мам, я сегодня вечером заеду, и… можно побуду у тебя пару дней, можно?
— Что случилось?
— Потом расскажу. Можно?
— Конечно, солнышко. Приезжай.
Я опустила телефон в карман, прислонилась к стене. Коридор гудел — каталки, голоса, звонки телефонов… Обычный день в больнице. Люди болеют, люди лечатся, жизнь идёт, а у меня, всё, закончилось. Брак, совместная работа, планы. Всё, что я строила четыре года. Рухнуло за десять минут.
Надо было злиться, плакать, наверное, или кричать. Но я просто стояла и смотрела в пустоту. Внутри было тихо. Так тихо, что даже странно.
Завтра начнётся другая жизнь, с совсем другой суетой: найти квартиру, подать на развод, разбираться со статьёй. А сейчас надо доработать смену, потом забрать вещи.
Всё по порядку.
Я оттолкнулась от стены и пошла в ординаторскую. Люда сидела за столом, пила чай.