Я поднялась по лестнице, держа бутылку в руках. Коридор на третьем этаже пах не хлоркой, как у нас внизу, а чем-то цветочным. Стены покрашены в светло-бежевый, а не в больничный зелёный. Даже линолеум новее.
В голове прокручивала, что скажу. «Игорь, у нас новость». Нет, слишком официально. «Нас опубликуют». Лучше, но тоже не то. «Помнишь нашу статью и планы? Мы, наконец-то, в журнале». Да, вот так.
Дошла до его кабинета — седьмой, в конце коридора. Я толкнула дверь плечом, не постучав. Зачем стучать к мужу?
Влетела в кабинет и… замерла в шоке…
Игорь стоял у окна, спиной ко входу, халатом явно пытаясь прикрыть спущенные брюки. Перед ним — девчонка. Та самая новенькая ординаторша, блондинка с длинными волосами и кукольным лицом. Аня, кажется… Она была перед ним на коленях.
Время не замерло. Пф, ничего такого. Я просто замерла в дверях истуканом, а они обернулись. Аня вскочила, вытирая рот, Игорь начал застёгивать ширинку. Быстро, механически, будто репетировал эту сцену.
Я смотрела на них и думала — надо было постучать. А потом мне стало смешно от собственных идиотских мыслей. Бутылка в руках вдруг показалась тяжёлой. Дурацкая подарочная упаковка, эти красные ленточки…
— Кать, — Игорь заправил рубашку в брюки, причесался рукой. Удивительно, но его голос звучал ровно, совершенно спокойно. — Я думал, ты на смене.
— Была.
Аня метнулась к двери, и я посторонилась, чтобы пропустить. Она пробежала мимо, не глядя, а мы остались вдвоем. Игорь сел в кресло за столом, посмотрел на меня. Не виновато, скорее оценивающе, как разглядывал пациента перед операцией.
— Ну что, будем устраивать сцену?
— Нет. — Я поставила бутылку на край его стола. Аккуратно, чтобы не упала.
— Умница, — он вздохнул, откинулся на спинку кресла. — Катюнь, ты классный спец, я это ценю. Правда ценю. Но как женщина ты… сама понимаешь… Ты удобная, надежная, а мне нужен статус и драйв. Ты же понимаешь.
Я молчала. Просто смотрела на него, пытаясь уложить в голове этот феерический бред.
— Анька — дочь Ковалёва из Минздрава, — продолжил Игорь, будто объяснял очевидное. — Это связи, перспективы… Мне тридцать четыре, пора думать о карьере, сменить тактику и подход вообще ко всему. С тобой мы бьемся, бьемся, как рыбы о лед, я аж одним местом чувствую, застрял бы в этой больнице до пенсии. Ты же сама знаешь — внизу, в твоей травме, одни пьяницы и бомжи. А тут люди приличные, деньги, это надо использовать.
— Понятно.
— Ты же не будешь устраивать проблем? Мы взрослые люди.
Я сняла с пальца обручальное кольцо, положила рядом с бутылкой.