— Игорь, ты когда приедешь? — Воронцов возвращает меня в реальность. — У нас тут, сам понимаешь, некогда с детьми сидеть.
— Сейчас, выезжаю. — Говорю, не думая. — К вам в двойку ехать или ребёнок в другом месте?
— У нас она в педиатрии. Меня спроси, как подъедешь, я тебя провожу.
— Понял. Мчусь.
Кладу трубку. Смотрю на свои руки. Они не дрожат. Они никогда не дрожат. Тремор для хирурга — фатальная ситуация, карьеру, считай, можно, заканчивать.
Но внутри меня всё дрожит и вибрирует, только вот внешне никак не проявляется.
Потому что я не знаю, что будет, когда я приеду.
Я ведь ничего не знаю о маленьких девочках.
А Катя? У меня будет возможность поговорить с ней или уже нет?
Она должна дать пояснения!
Игорь
Развелись мы некрасиво. Это я развалил семью. Почти изменил ей, но и этого «почти» оказалось достаточно, чтобы Катя ушла.
Чуть-чуть не считается, — практически пропела она и упорхнула из моей жизни.
Слушать ничего не хотела. Собрала вещи за пару дней, через месяц нас развели, и она исчезла. Я пытался звонить — сбрасывала. Приходил к ней на работу — не принимала. А потом я уехал из столицы, решив вернуться в родной город, тем более, меня звали в первую городскую заведующем отделения.
Давно звали… и я согласился.
Быстро получил назначение и приступил к обязанностям.
Уехав от ошибки, которую чуть не совершил.
И всё. Два года. Я работал и пытался забыться.
А теперь вдруг Катя оказывается здесь и говорит, что я должен присмотреть за её дочкой.
Почти год…
Одиннадцать месяцев? Если посчитать… если подумать…
Нет. Не может быть. Катя бы сказала, обязательно сказала бы, если б забеременела и родила.
Она бы не стала скрывать ребёнка.
Или стала бы?
Катя честная до мозга костей. Именно поэтому и ушла — не смогла простить ложь.
Значит, у неё довольно быстро появился другой мужчина? Кто-то, с кем она сошлась после меня почти сразу? И сейчас этот кто-то не может или не хочет забирать ребёнка. А она вспомнила бывшего мужа? Удобно… Ничего не скажешь…
Глупая и неуместная злость поднимается из глубины груди. На кого я злюсь-то? На неё? На себя? На этого неизвестного мужика, который, видимо, слился в самый ответственный момент?
Я встаю, иду переодеваться. Надо снять с себя медицинскую робу, помыться, прежде чем ехать.
Душ я принимаю за пять минут. Голову даже высушить до конца не успеваю. Смываю с себя запахи и следы операционной. Прыгаю в свою одежду, беру куртку, ключи от машины и вылетаю в коридор.
— Лена! — кричу помощнице. — Я поехал. Если что — звони. По состоянию Гришиной телеграфируй.