— Разве что братика для Маши.
Я замираю.
— Прямо сейчас пойдём работать над вопросом?
— А зачем работать-то? — она улыбается загадочной улыбкой. — Я уже имя придумала. Ваня. Иван да Марья как тебе?
— Ваня?
— Иван Игоревич. Красиво звучит, правда? А что, мне нравится. Через девять месяцев будь готов познакомиться.
У меня отвисает челюсть. Я даже не знаю, что сказать. Удивила, так удивила. Огорошила, так огорошила.
— Ты серьёзно, Катя?
— Вполне, — кивает она, и в её глазах — лукавство. — Ну что, господин Иванников, у вас такое удивлённое лицо? С вашей-то любвеобильностью мы рискуем стать многодетной семьёй. И довольно быстро.
Она мягко целует меня в щёку и снова улыбается.
— Не помню, чтобы ты жаловалась, — говорю я, приходя в себя.
— Я и не жалуюсь, — она подмигивает. — Я хвастаюсь.
Маша подбегает с цветочками в кулаке, тычет ими мне под нос, когда я наклоняюсь.
— Папа, цветочек!
— Спасибо, дочка, — я беру её на руки, прижимаю к себе.
Мою драгоценность.
А скоро у нас и вторая появится.
Или второй.
Катя обнимает нас обоих, и мы стоим так посреди парка под солнцем, под взглядами прохожих, в нашем счастливом настоящем, которое мы проживаем так сладко и хорошо.
Даже если я забуду этот момент, то я навсегда сохраню в сердце ощущение тепла. И то, как хорошо мне было прямо здесь и сейчас.
Я смотрю на своих девочек и думаю: а ведь два года я был один. Работа, пустая квартира, чувство вины. А сейчас всё так изменилось. У меня дочь и любимая женщина снова мне доверяет. И маленький Ваня, который скоро появится.
— Поехали домой, — говорю я.
Мы идём к машине, и Катя берёт меня за руку.
Крепко, уверенно.
С доверием и любовью.
Жизнь удалась.
Нам хорошо, а будет ещё лучше.
Я это точно знаю.
Конец